Чтение онлайн

Его спальным и жилым местом было небольшое каменное возвышение над полом, в дальней части темницы. Он спал, сидел, размышлял на небольшой подложке из сгнившего сена, каменный выступ был столь ветхим, что крупицы камней рассыпались прямо на пол. Когда глаза привыкали к кромешной тьме, где даже сова с ее ночным зрением пришла бы в замешательство, он смог только видеть свое тело, блеклые черточки на стене и звонкие цепи, а также небольшие лучи света, проникавшие из-за двери. Видимо это были факелы, которые располагались в центральной части темницы, но реже – он слышал топот стражников, патрулировавших темницу.

«Будто кому-то удастся отсюда сбежать», – с горечью подумал северянин.

Неизвестно, сколько прошло с того момента, как они разлучились с Аргием. После того инцидента в лесах Утворта, он пробудился в какой-то повозке и видел перед собой голубое яркое-небо через кроны елей и сосен, но затем вновь впал в беспамятство.

Следующее пробуждение Флавиан запомнил навсегда, до конца своей жизни, оно оставило на его душе болезненный шрам.

«Конец близок», – вновь одинокая слеза просочилась из его левого глаза.

Он пробудился после того, как на него вылили ведро ледяной воды. Открыв глаза он увидел перед собой одноглазого старика в темной мантии. Руки Флавиана были привязаны крепкой веревкой к потолку и расставлены в сторону. Все это казалось ему диким и страшным кошмаром, от которого он никак не может пробудиться, это казалось ему не реальным, он не мог угодить в такую ситуацию. Но все то, что он испытывал своим телом было более чем реальным, что вызывало у него в разуме диссонанс.

«Нет, этого не может быть», – думал он, пока его руки изнывали от тяжкой нагрузки всего тела.

Это кошмар. Кошмар наяву. Зачем кому-то сдалась жалкая жизнь нищего пастушка, который никогда и никого не обижал? Кому вообще понадобилось допрашивать человека, который ни разу за свои двадцать оборотов не покидал собственную деревню?

«Что им от меня нужно?»

– Где истинная печать? – голос старика казался низким и сиплым.

Флавиан молчал и не понимал, что от него хотят.

«Какая печать? Кто вы такой? Что вам от меня нужно?» – все эти вопросы вертелись в его голове, словно пряжа на веретене.

– Где я? – но только этот вопрос смог вымолвить из своего ломящего и болящего тела юнец.

Старик в мантии покачал головой и кивнул рослому и крепко сложенному человеку, стоявшему рядом с ним. Этот человек был в какой-то страшной маске, которая была словном слепком с одного из чудовищ Дадура. Маска имела резкие черты собачьей рожи черного цвета. Человек с плеткой в руках зашел за спину беззащитному Флавиану, тот еще не осознал, где он находится и что от него хотят.

Хлесткий щелчок по спине отразился и на голосовых связках юноши, из его рта вылетел дикий вопль боли.

«Боги, за что!», – взмолился Флавиан и по его щекам потекли обильные потоки слез.

Осознание пришло к нему позже, когда весь этот туман разума начал рассеиваться, благодаря очищающим бичующим ударом помощника старика в мантии.

«Печать», – подумал про себя Флавиан, вспоминая, что произошло с ним задолго до заключения.

Он вспомнил все. Вспомнил, тот роковой день, когда в Утворт прибыл мальчик Рими с Морского Востока. Вспомнил Тьму, накрывшую Утворт и уничтожившую деревню до основания. Вспомнил то, как его поймал тот страшный человек.

– Где печать, сукин ты сын! – произнес зловещим голосом «инквизитор» и раздался очередной щелчок плетью.

«Двенадцать богов, за что вы так поступаете со мной?» – недоумевающе взмолился Флавиан и послышался очередной щелчок кнута.

«Если печать попадет не в те руки, опасность нависнет над всем Делионом», – Флавиан в голове отчетливо услышал мальчишеский голос Рими, тесно переплетенный с мягким и одновременно суровым голосом дяди Клепия.

– Где печать?

Боль была невыносимой. Последнее, о чем бы желал Флавиан, так это увидеть свою спину в отражении. Он чувствовал, как сильно жег каждый удар, чувствовал, как плоть разверзается при каждом ударе и оттуда текут капли крови ему на поясницу. Если дознаватель попадал по тому же месту, где уже остался след от удара, то боль была в несколько раз чудовищнее и Сетьюд крепко сжимал свою челюсть, стараясь сдержать свои крики и не дать его бичевателям ими наслаждаться.

После десятка плетей, Флавиану казалось, что он потерял свой голос. На одиннадцатый удар он уже даже не смог вскрикнуть, силы покинули его.

«Еще немного, и я буду бродить в цветущих полях Фиолхарда.», – подумал про себя Флавиан. «Или же буду бороздить вечные лабиринты Дадура. А может быть после смерти вообще ничего нет? Кромешная пустота и забвение. Но так даже лучше. Если боги позволили случиться этому, то кто же захочет жить под одной крышей с такими богами?»

– Довольно, – инквизитор посмотрел на своего дознавателя своим единственным глазом. – Продолжим потом.

Флавиан потерял сознание, когда увидел двух мучивших его людей в дверном проёме, превративших его спину в кровавое месиво. Когда он очнулся, то чувствовал сильное жжение и жуткую ломящую боль в спине. Помимо прочего, мухи садились на его раны и откладывали в них свои яйца, причиняя неприятный зуд. Согнать их было очень трудно, юнец начинал раскачиваться на веревках, его запястья начинало ломить, но мухи слетали с его ран не охотно и продолжали ползать по его спине.

«За что мне все эти мучения?» – поток слез не иссякал, и каждый раз он восполнялся с новой силой, когда он вспоминал о погибшей матери, о своем дядюшке, о том, что вся его прежняя спокойная жизнь канула в лету.

– Где истинная печать, сученыш? – Флавиан не знал, был ли это уже следующий день или инквизитор вернулся через несколько часов.

«Если печать попадет не в те руки, опасность нависнет над всем Делионом», – Рими словно стоял возле него и нашептывал эти слова.

– Тебе легко говорить, тебя не бичуют плетью, и ты уже свое отмучался, – Сетьюд не знал, произнес ли они эти слова вслух, или он начал полемику с мальчиком в собственных мыслях.

– Где истинная печать?

Бывало и так, что в таких моментах появлялась мама или дядя Клепий.

«Сынок, расскажи им и прекрати свои мучения», – твердила ему мама сладким материнским голосом, по которому он так соскучился.

«Флавиан, я на тебя возложил непосильную ношу, прости меня», – голос дяди, которого пастух так давно не видел, просил прощения у своего племянника. "Расскажи им, где вторая печать, и твои мучения исчезнут."

– Где печать?

Вскоре, Флавиан пробудился и увидел все это прежнее помещение, но оно как-то странно поменялось. Он не сразу понял, что его отвязали и положили на деревянное приспособление, положив его таким образом, что голова закинулась, и он смотрел на мир перевернутым взором.