Чтение онлайн

– Да. И что?!

– Пока ничего. Давай вернемся к воде. Так была ли вода? И вода ли это была?

– Там же написано «над водою», – Владимир Григорьевич испытывал то ли нетерпение, то ли разочарование.

– Понимаешь, я думаю… точнее теперь я уверен, что вначале в тексте Бытия вместо «воды» были «волны»… Но время донесло до нас воду. Почему? Ошибка перевода? Упрощение понимания? Умысел, или, может быть, другая причина? Не важно. История превратила волны в близкую по смыслу, но неверную по замыслу воду. Я утверждаю, изначально, если так можно выразиться, в первоисточнике, Дух Божий носился над волнами.

– И что? Принципиально это ничего не меняет. Если вначале ничего нет – значит ничего нет! А если ничего нет, какие могут быть волны?

– Электромагнитные… Они – суть, причина и связь всего сущего в этом мире.

Зобин замолчал. Было слышно, как в роскошных напольных часах многосложно тикает старинный механизм. Молчание затянулось.

– И что? Не надо тут паузу держать до последнего! Ты не на сцене! Или ты завис? – Мартыненко щелкнул пальцами перед носом Михаила Дмитриевича.

– Представь себе, что пространство существовало, существует и будет существовать всегда. Нематериальная, непрерывная, равномерная, линейная пустота и бесконечность. Аксиоматическая. И в этой пустоте электромагнитные волны…

– Что значит, пространство – равномерная и бесконечная пустота, существовавшая всегда? Что значит, всегда? А как же время? Ты против теории относительности? – Владимир Григорьевич изобразил недовольную, критическую гримасу, – А как же пространственно-временной континуум? Расширение пространства, доказанное экспериментально?

– Я не против здравого смысла… – Зобин сокрушенно вздохнул, – Я, например, не сомневаюсь в том, что скорость электромагнитных волн – максимально достижимая скорость во Вселенной, а энергия, бесспорно, эквивалентна массе. И пусть реальное соотношение не такое, как у Эйнштейна, но тем не менее. А вот теория пространства-времени – отвлеченная от реальности модель… лукавая математика… и не более. Ну, а красное смещение Хаббла, якобы подтверждающее расширение пространства, я могу наблюдать в любой луже, если брошу в нее камень… Может, я продолжу?

У Мартыненко возникло непреодолимое желание прицепиться к словам Зобина о луже Хабла, но он пересилил себя и ринулся защищать святое:

– А как же общая теория относительности? Ты серьезно считаешь, что пространственно-временной континуум – лишь лукавая математика?

– Дался тебе этот континуум… Или, по-твоему, эта теория имеет хоть что-то общее с реальностью?

– Не по-моему… Не по-моему. Единые свойства пространства-времени общепризнанны! И отрицать это – идти против всех – по меньшей мере, глупо. Пространственные измерения и время равноправны и взаимозаменяемы в расчетах. И это доказано экспериментально!

– Экспериментально? Тогда, поставим эксперимент? – Михаил Дмитриевич встал и двинул каменное прес-папье на середину стола, – Я перемещаю объект в пространстве и возвращаю его обратно. В точку отправления. В Евклидовом пространстве это не представляет проблем. Потому что измерения, как ты определил, действительно равноправны и взаимозаменяемы. А теперь попробуй сделать то же самое в пространстве Минковского, – он протянул пресс-папье Мартыненко.

– Миш, кончай, а? – Владимир Григорьевич не любил, когда Зобин выставлял его дураком, – Не до экспериментов сейчас. До путешествий во времени мы еще не доросли.

– И не дорастем, – сказал, как отрезал, Зобин – Может, тогда я продолжу?

– Валяй, – обреченно махнул рукой Мартыненко.

– Итак. Дооптические электромагнитные волны в абсолютной пустоте. Откуда они взялись? Это отдельный разговор. Надеюсь, мы до него еще доберемся.

И вот, в какой-то момент частота этих волн начала расти…

Для понимания, гипотетически представь себе, скажем так, идеальный генератор электромагнитного излучения.

– Что значит, идеальный генератор?

– Генератор электромагнитных волн, с бесконечными мощностью и частотой. С эффективным излучающим источником, антенной, температура которой остается неизменной и низкой во всем диапазоне мощности и частоты.

– Хорошо, только я не понимаю, зачем? Такой прибор в принципе не возможен.

– Я же говорю, представь. Чисто гипотетически. Я ему уже название придумал, а ты даже пофантазировать ленишься, – Зобин хитро прищурился.

– Название? Любопытно! – Владимир Григорьевич почувствовал, что продолжение обещает быть веселым.

– Да. Я назвал бы его «Михаил», – было видно, что он давно подготовил себя к возможной реакции.

– Миша! – захохотал Мартыненко, – Ну ты даешь! Не ожидал, что ты?!… Ох… И от скромности не умрешь!

– Что в переводе означает «Кто как Бог», и это – простое совпадение, не более, – Зобин взглянул на Владимира Григорьевича так, что тому стало неловко.

– Обещаю, больше не смеяться, – еще раз прыснул в кулак Мартыненко, – давай дальше, продолжай.

– Так вот. Представь себе, что этот генератор работает в вакууме, на достаточно низкой частоте, и его излучение ничего не меняет: волны, которые он излучает, остаются волнами, а вакуум остается вакуумом. Далее мы плавно повышаем частоту этого генератора и достигаем оптического диапазона. У меня возникает вопрос. Что произойдет? Начнет ли антенна излучать свет? Если, повторюсь, ее температура, по определению, не повысилась ни на йоту и тепловым источником света она не является?

– Ну-у…

– Можно я отвечу за тебя? – Зобин не спрашивал, пустая формальность, – Начнет! Антенна начнет излучать свет, испускать фотоны, частицы. А что произойдет, если продолжать повышать частоту этого генератора?

– До какого значения? – Мартыненко посетило ощущение нервозности.

– А это не имеет значения.

– Как это не имеет? – Владимир Григорьевич скептически покачал головой, – Рентгеновское? Гамма-излучение?…

– Не имеет значения. Если продолжить повышать частоту такого генератора до бесконечности?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Володь, мне кажется, ты понял, что я хочу этим сказать, – укоризненно прищурился Зобин, – С какого-то момента волновое излучение начнет проявлять корпускулярные свойства. И мы вслед за излучением фотонов, получим излучение электронов, нуклонов… И вообще, весь спектр элементарных частиц. Генератор начнет излучать частицы. Вакуум наполнится веществом.

– Философский камень какой-то… – задумчиво промычал Мартыненко и тут же оживился, – Ладно, предположим, я понял, что ты хочешь сказать, хотя, ты меня удивляешь. Антагонист квантовой теории о корпускулярно-волновом дуализме заговорил!

– А нет никакого дуализма, – пропустил Михаил Дмитриевич мимо ушей колкость Владимира Григорьевича, – Ибо, частица по сути своей – он на мгновение задумался, подбирая сравнение, – и есть волна, и только волна, точнее, если говорить образно, первый круг этой волны на воде… И природа у нее не двойственная, а единственная – волновая. И вся, так называемая, вещественная материя во Вселенной имеет эту волновую природу, и возникла из реликтового электромагнитного излучения, в результате повышения его частоты. Все элементарные частицы, из которых состоит вещественная материя, – это пространственные энергетические локализации электромагнитных волн на определенных сверхвысоких частотах. Любая элементарная частица, после возникновения, продолжает оставаться электромагнитной волной, сохраняет все свойства этой волны, сама, в свою очередь, оставаясь источником излучения. Реликтовое космическое фоновое излучение – это первичное состояние материи во Вселенной. А работа этого генератора, как мы ее представили гипотетически, – упрощенная схема сотворения мира, – Зобин замолчал и начал рыться в карманах, – Я курить очень хочу. Можно я тут, у тебя?