Чтение онлайн

Проверка эффективности “динамита”, произведенная Суховым с помощью выстрела из пистолета, — символическое объявление национальным “элитам” о том, что информационная война с библейской концепцией управления переводится с идеологического на мировоззренческий уровень.

«— А барышням объяви, — Сухов бросил взгляд на гарем, который сидел на песке поодаль от них, — что никакого Абдуллы не будет. Чтоб без паники. Ясно?

— Ясно!

Сухов пошел дальше. Вскочив на ноги, жены Абдуллы поспешили за ним».

За 1300 лет своего существования коранический ислам накопил большой опыт противостояния библейской концепции управления и у него есть сомнения по части быстрого преодоления психического троцкизма в толпо-“элитарном” обществе. Ведь алгоритм “разделяй и властвуй” действует и в исторически сложившемся исламском обществе, иначе откуда бы в нём появились два противоборствующих религиозных учения шиитов и суннитов. Всё это говорит о том, что еще существует “много людей” приверженных мировоззрению “калейдоскопа”. Отсюда в фильме и озабоченность Саида.

«У музея Сухова ждал Саид. Хмурый и сосредоточенный сидел он на коне.

— Ты что? — спросил Сухов.

— У Абдуллы много людей.

— Это точно, — согласился Сухов».

Коранический ислам занят поисками методов преодоления стереотипов исторически сложившегося ислама и потому избегает прямого столкновения с иерархией, поддерживающей принципы библейской концепции управления. Сталинизм, рассчитывая на поддержку коранического ислама в информационной войне, игнорирует его предупреждения об опасности прямого столкновения с Глобальным Предиктором и намекает своему идеологическому союзнику на изменившиеся исторические обстоятельства — смену логики социального поведения. Но для коранического ислама приоритетным пока остается процесс преодоления исторически сложившегося ислама, что символически представлено поиском Джавдета.

«— Завтра он будет здесь. Уходи!

— Теперь не могу, — сказал Сухов. — Видал, как всё обернулось… Оставайся ты тоже.

— Здесь нет Джавдета, — Саид тронул с места коня.

— Ну, тогда счастливо».

«Самая главная каста, управляющая всем, была каста духовных, или жрецов. Они предписывали и царю, как жить и что делать „…“ Высшим божеством египтян был АМУН. В его лице соединились четыре божества: вещество, из которого состоит всё на свете, — богиня Нет; дух, оживляющий вещество или сила, которая заставляет его слагаться, изменяться, действовать — бог Неф; бесконечное пространство, занимаемое веществом, — богиня Пашт; бесконечное время, какое нам представляется при постоянных изменениях вещества, — бог Себек. Всё, что ни есть на свете, по учению египтян, происходит из вещества через действие невидимой силы, занимает пространство и изменяется во времени, и всё это таинственное соединяется в четырех едином существе Амун» (В. Водовозов “Книга для начального чтения”, С-Пб, 1878 г., выделено авт.).

«1(1). Благословен Тот, который ниспослал Различение Своему рабу, чтобы он стал для миров проповедником, -

2(2). у Которого власть над небесами и землей, и не брал Он Себе ребенка, и не было у Него сотоварища во власти. Он создал всякую вещь и размерил её мерой (выделено нами при цитировании: при размерении мерой какого-либо материала, возникает образ, информация, по отношению к которой вещество вещи выступает как материальный носитель информации в определённой мере. Соответственно мировоззрение триединства материи-информации-меры — богооткровенное мировоззрение, но…).

3(3). И взяли они вместо Него богов, которые не творят ничего, а сами сотворены.

4. Они не владеют для самих себя ни вредом, ни пользой, и они не владеют ни смертью, ни жизнью, ни воскресением» (Коран, сура 25 “Различение”).

Мировоззрение, выраженное в Коране, и мировоззрение, описанное В.Водовозовым, — два взаимно исключающих друг друга мнения об одной и той же Истине. Надо выбирать одно…

«Гулко звучали удары молотка. Сухов стоял на инкрустированном слоновой костью столике и прибивал фанерную вывеску над дверью помещения, в котором разместился гарем. На вывеске неровными буквами было написано: «Первое общежитие свободных женщин Востока . Посторонним вход воспрещен».

— Они же взяли самые ценные экспонаты, — в паузах между ударами молотка объяснял Сухову смотритель музея Лебедев. Он придерживал покачивающийся под тяжестью красноармейца инкрустированный столик.

— Какие еще экспонаты? Я же сказал барышням — брать ковры похуже.

— Это же одиннадцатый век! Чем старее ковер, тем он ценнее.

— Сейчас посмотрим, что они там взяли, — проворчал Сухов и слез со столика. Мимо прошел Петруха с большим медным кувшином в руках; следом шла, закутавшись в чадру, Гюльчатай.

— Они вас за хозяина принимают, — хихикнул Петруха, остановившись. — Как будто, значит, вы их муж…

Сухов насупился.

Из каменного колодца вверх вела узкая лестница. По ней, набрав воды в кувшин, поднимались Петруха и Гюльчатай.

Петруха обогнал Гюльчатай на две ступени и закрыл ей дорогу.

— Открой личико, открой, а? — попросил он. — покажись хоть на секундочку. Ты не думай, я не какой-нибудь. Если что — я по серьезному… замуж возьму… Женюсь то есть. Мне ведь наплевать, что ты там чьей-то женой была. Ты мне характером подходишь. Откройся… Гюльчатай, покажи личико.

Гюльчатай негромко рассмеялась».

“Гюльчатай негромко рассмеялась”, потому что она лучше Петрухи понимала символику ухаживания. Так иносказательно поданы претензии марксизма на особые отношения с еврейством, которое само претендует на особое место среди “малых народов” всех национальностей. Но в процессе киносъемок в эту сцену вставлен эпизод с выбрасыванием гаремом Петрухи из «общежития». Но это как раз был тот случай, когда лица “женщин Востока” оказались открыты. То есть в системе символов, предложенных нами, марксизм пытался войти к народам России и не был ими принят. Другое дело — представители “малых народов”. Они не только не чурались марксизма, но наоборот — стремились продемонстрировать ему свою верноподданность, истинной целью которой был захват руководящих постов в сфере управления, чтобы авторитетом партии можно было давить трудящихся всей мощью государственного аппарата.

“— Гюльчатай, открой личико. Ты не думай, я не какой-нибудь. Если что, я и по — серьёзному… Ты мне по характеру подходишь. Я шустрых люблю. Я ведь и посвататься могу, у меня мама хорошая, добрая, её все уважают. Да открой ты личико!” — говорит Петруха в фильме.

Если сравнить эти “домогательства” Петрухи, над которыми так любит посмеяться зритель, с приведенным выше текстом киноповести, то видно, что из него исчезла реплика об отношении “героя-любовника” к прошлому Гюльчатай, зато появилось упоминание о “хорошей и доброй маме, которую все уважают”.

Марксизм — порождение психического троцкизма, и он неразборчив в “любовных связях”, когда дело касается прошлого его “дамы сердца” (Мне ведь наплевать, что ты там чьей-то женой была). Именно благодаря его неразборчивости при формировании кадровой базы управленческого корпуса уровня государственной ответственности горбачевы, ельцины, собчаки, назарбаевы, акаевы, алиевы и прочие шеварднадзе забрались на вершину марксистско-троцкистской пирамиды власти в СССР и без труда развалили великую державу. Свою “политическую всеядность” марксизм всегда прикрывал интернацизмом, который подавался толпе в облике «интернационализма». Перевод этого слова на русский язык двоякий: кто понимает его, как символ дружбы народов, тот переводит как “многонационализм”; кто видит в нём палец, указующий на некую общность, рассеянную среди других народов для достижения определенных целей, тот переводит его как “межнационализм”. Предлагая Гюльчатай руку и сердце, Петруха в фильме говорит ей о своей “хорошей и доброй маме, которую все уважают”. Чтобы поближе познакомиться с “мамой” марксизма, приведем главы из книги польского писателя Льюиса Бельского “Секреты Израиля и его коммунистической революции”, включенные в качестве отдельного приложения к вышедшей недавно на испанском языке книге Мориса Пинау “Заговор против церкви [67]”.