Чтение онлайн

– Седж? – громко позвал он, сильно хлопнув виконта по щеке. Сейчас было не до любезностей. Седжа надо пробудить. При звуке глухого стона Джек без сил опустился на край кровати и резко вздохнул. – Он жив, – пробормотал он. – Жив.

– Слава Богу, – сказал Парджетер.

Джек взглянул на камердинера. Тот с потрясенным видом смотрел на лежащего без сознания хозяина.

– Не побоюсь признаться, вам, милорд, – сказал он, поворачиваясь к Джеку, – что я испугался. Когда я увидел комнату в дыму, то подумал, что на этот раз все кончено. – Трясущейся рукой он пригладил волосы, потом подошел к кровати и стал снимать с Седжа сапоги. – Лорд Седжвик один из самых добрых и заботливых хозяев, у кого я имел честь служить, – продолжал он, осторожно стягивая сапог, ухватив его за каблук. Наконец после сильного рывка сапог поддался, отчего Парджетер отлетел назад. Обретя устойчивость, он принялся за второй сапог. – Но если мне будет позволено сказать, милорд, – снова заговорил Парджетер, – все эти несчастные случаи тревожат меня.

– Несчастные случаи?

– Да, – сказал Парджетер, продолжая тянуть за второй сапог. – Я никогда не встречал человека, которому бы так не везло. Он…

Его слова были прерваны тихим стоном и сильным кашлем возвращающегося к жизни Седжа. Совершенно не поняв странных слов Парджетера, Джек решил отложить объяснение на другое время. Камердинер уронил сапог, и в руках у него как по волшебству оказался стакан с водой – Джек не мог не подивиться услужливости парня, – который он поднес к губам Седжа.

Сделав несколько глотков, виконт открыл глаза и в полном недоумении огляделся вокруг.

– Что… – начал было он, но был сражен новым приступом кашля.

Джек взял у Парджетера стакан и, обняв друга за плечи, помог ему сесть. Потом прошептал несколько слов камердинеру, тот кивнул и вышел из комнаты. Дав Седжу напиться, Джек позволил ему откинуться на подушки и перевести дух.

– Джек?

– Я здесь, Седж?

– Что случилось?

– Точно не знаю, – сказал Джек. – Могу только сказать, что, когда я вошел в твою комнату, полог полыхал вовсю, а ты без сознания лежал на кровати.

– О Господи! – Глаза Седжа в тревоге расширились. – Ты хочешь… ты хочешь сказать, что я мог… что я чуть… О Боже, Джек! Что же я сделал!

Не успел Джек ответить, как в дверь постучали, а следом появился перепачканный Виген.

– О, слава Всевышнему, милорд! – произнес он, входя. – Надеюсь, вы не пострадали?

– Нет, – покачав головой, ответил Седж. Видимо, у него закружилась голова, потому что он поднес ко лбу руку. – Нет, – повторил он тише, – я не пострадал. Огонь потушили, Виген?

– Да, милорд, – ответил дворецкий, необыкновенным образом приобретая внушительный вид, несмотря на пятна сажи на лице и мокрую одежду. –Огонь потушен.

– Вы можете сказать, Виген, как это случилось? – спросил Джек.

Грустно сдвинув брови, Виген посмотрел на Джека, потом повернулся к хозяину с тем же выражением невероятной печали.

– Не могу сказать с уверенностью, милорд, – ответил он, – но скорее всего каким-то образом… на ночном столике опрокинулась свеча… и от нее занялся полог.

Джек почувствовал ту же печаль, что отразилась в глазах и прозвучала в прерывающемся голосе дворецкого. Седж – беспечный, веселый, всегда улыбающийся Седж – мог дойти до такого. Немыслимо! Этого не должно было случиться! Джек почувствовал беспомощность и злость, что оказался для Седжа не таким уж хорошим другом, не смог вывести его из состояния отчаяния, помочь ему бросить пить.

Джек повернулся к Седжу и увидел, что тот смотрит на него со стыдом и раскаянием. И в тот момент, когда их взгляды встретились, Джек понял, что Седж почувствовал испытываемый им, Джеком, гнев. Этот взгляд помог все понять без слов. Понять, что дальше Седжу падать некуда и что он должен начать выбираться, если хочет сохранить разум.

– Какое счастье, что лорд Пемертон прибыл именно в этот момент, – произнес Виген. разрядив напряженную ситуацию. – Иначе…

Дворецкому не удалось довести свою мысль до конца, но и так было ясно: Седж мог погибнуть.

В эту минуту вошел Парджетер, неся поднос с едой и кофейником. Виген расправил покрывало на кровати, и камердинер поставил туда поднос. Дворецкий налил джентльменам кофе. Пока Седж скептически наблюдал за ним, Джек сделал слугам знак оставить их.

– Выпей кофе, Седж, – сказал Джек, когда они остались одни. – А если откажешься, я залью его тебе в глотку силой, можешь не сомневаться.

Виконт сердито посмотрел на друга и сделал маленький глоток. С отвращением поджав губы, он содрогнулся всем телом.

– Пей! – приказал Джек.

И Седж выпил. У него так тряслись руки, что темная жидкость плескалась в фарфоровой чашке, грозя облить все вокруг. После первого глотка дело пошло лучше. Джек взял ломтик хлеба и щедро намазал его джемом.

– Вот, – сказал он, протягивая хлеб Седжу. – Нужно съесть что-нибудь сладкое, чтобы кофе не пошел обратно.

Седж откусил хлеб с джемом и сделал глоток кофе. Наконец от откинулся, прислонившись к изголовью кровати, удерживая хлеб и кофе на коленях.

– Спасибо тебе, Джек, – тихо произнес он. – Спасибо.

Джек оставался с Седжем большую часть ночи, заставляя его есть, двигаться, пить кофе и разговаривать. Когда они наконец снова вернулись к тому, что произошло вечером, Седж был полон стыда. Хотя виконт был благодарен другу за его более чем своевременное вмешательство, он сожалел, что тот увидел его в таком состоянии.

Джек, казалось, понял стыд Седжа, хотя тот ничего об этом не сказал. Маркиз предложил держать события этого вечера в тайне. Он сказал, что нет необходимости рассказывать кому-либо о происшедшем. Джек верил, что на слуг можно положиться, но согласился перед уходом переговорить об этом с Вигеном. Сам он никогда не обмолвится о случившемся, хотя заметил, что, вероятно, расскажет Мэри, потому что от нее у него секретов нет, а она захочет узнать, где он был всю ночь. На Мэри можно положиться. Седж может быть уверен, что никто из них никогда не заговорит об этом впредь.

У Седжа не было никакого желания распространяться о столь постыдном событии, поэтому он согласился с Джеком, что инцидент стоит сохранить в тайне. Огонь сделал то, что не удалось Джеку: заставил Седжа посмотреть правде в глаза. В Торнхилле он позволил кузену убедить себя не только в том, что злоупотребляет гостеприимством хозяев, но и в том, что из-за скуки и одиночества питает нелепые надежды в отношении Мэг. Надежды, у которых нет будущего. Никакого.

А потом Джек, добрый старина Джек, попытался заставить его понять, что к выпивке он пристрастился, чтобы избежать правды. А уж Джек-то должен знать. И коль на то пошло, Седж тоже. Разве не он увещевал и бранил Джека за глупое поведение, когда Мэри чуть было не оставила его почти у алтаря? За то, что он ведет себя не как взрослый и разумный человек. И, видит Бог, у Джека было куда больше причин для отчаяния, чем у Седжа. Ведь Мэг не давала ему обещаний выйти за него. И тем не менее он вел себя так же по-идиотски, что и Джек тогда.

– Неужели наш пол обречен вести себя из-за женщин как последние болваны? – спросил Седж.

Джек засмеялся.

– Вероятно. Но могу обещать тебе, мой друг, что, как только эти безумные минуты и разногласия остаются в прошлом, женщины превращаются в милейших созданий. Я не променяю своей жизни с Мэри на прежнее холостяцкое житье за все сокровища мира. Такой женщины стоило дождаться.

Седж вздохнул. Он был готов ждать Мэг, но совсем не был уверен, что она к нему придет.

– Кстати о сокровищах, – сказал Джек. – Я подумал, что тебе будет интересно узнать о последней несравненной, покорившей Лондон.