Чтение онлайн

И что большой любимчик царя. Один из немногих кто вхож к нему с боевым оружием, и сделал за четыре года фантастическую карьеру от лейтенанта до генерала. А что ещё? Богач и филантроп. Собственное состояние уже перевалило за сотню миллионов. Выручил из долговой кабалы театр «Летучая мышь», не только заплатив долги и недоимки, но и установив ежегодную ренту в сто тысяч рублей, на содержание театра. И была громкая история с удочерением маленькой бродяжки, которая теперь приходится Белоусову Николаю сестрой. И совсем глухие разговоры о возвращении княгиней Бельской огромной кучи компромата его хозяевам, и каждый раз, кстати или некстати, княгиня упоминала Николая Белоусова, что для людей света было вполне достаточно.

Таких разрозненных сведений, Милюков мог припомнить немало, но ему требовался совсем другой подход. Если он собирался переманить Белоусова — младшего на свою строну, ему требовалась системная информация о характере и привычках молодого генерала, для того, чтобы, составив себе его портрет, добраться до самых сокровенных и тайных желаний. Возможно он любит маленьких девочек? Что-ж в Европе это обычное дело. Милюков знал несколько тихих домов, где с любовью примут поклонника юных талантов. А возможно ему нравятся совсем экзотические забавы? Так ничего не ново под луной. Нет таких желаний, которые не научились бы исполнять, в просвещённом Старом Свете. Именно за это и любил Павел Николаевич Милюков, бывать за границей, устраивая себе длинные поездки, в которых он читал лекции о дикой лапотной России, попутно бывая в разных интересных заведениях, где было возможно всё.

И это было ещё одной причиной ненависти которую испытывал глава государственной Думы, ко всему русскому. Даже простой дом терпимости с малолетними шлюхами, было невозможно открыть в России, так как специальный указ запрещал выдавать жёлтый билет женщинам моложе двадцати двух лет. А занятия проституцией до этого возраста грозили исправительными работами самой проститутке, тогда как организатор получал на полную катушку. От пяти лет каторги и выше.

А предмет тяжких мыслей главы Государственной Думы, генерал-майор Белоусов занимался весьма приятным делом, а именно, обедал в компании Елены Аматуни, и Натальи Долгорукой, которые отчего-то вдруг прекратили соперничество и вполне мирно дружили, общаясь накоротке, и вместе посещая разные светские собрания.

Сегодня по случаю тёплого летнего вечера, они сидели на открытой веранде ресторана Тестова на Воробьёвых горах, и словно испытывая общественное мнение на прочность, обе были в форме. Елена в лётном мундире Отдельного Лейб-гвардии воздушного полка Сокол, белого цвета с золотыми элементами, а Наталья в новеньком тёмно-синем с серебром мундире дипломатической службы.

Собственно, мундир они и отмечали, потому как Наталья наконец-то обрела давно ожидаемый статус действительного сотрудника, и к тому же назначение заместителем начальника отдела информации юго-восточного направления коллегии иностранных дел, которое получило мощное развитие после заключения мирного договора с Ниххон.

Молодой генерал, в компании двух красавиц в форме не мог не привлечь жгучего внимания публики, но все любопытствующие держались в рамках приличий, разглядывая Белоусова с дамами в отражениях многочисленных зеркал.

Говорили обо всём. Николай рассказал о своих приключениях в Казани, Елена поделилась переживаниями при прохождении комиссии на должность командира эскадрильи а Наталья рассмешила несколькими не вполне приличными анекдотами из дипломатической практики.

— Как известно, нынешний глава оборонного ведомства сэр Уинстон Черчилль, принимал участие в англо-бурской войне в качестве военного корреспондента и попал в плен к бурам. Оттуда успешно бежал и на товарном поезде сумел добраться до Мозамбика, бывшего тогда португальской колонией. Прибыв в декабре 1899 года в Лоренсу-Маркеш[1], он первым делом направился в британское консульство, представился и попросил о помощи. Однако после долгого путешествия в товарном вагоне выглядел он весьма непрезентабельно, и консул, приняв его за кочегара с одного из стоявших в порту кораблей, отказался признать в нем потомка рода Мальборо. Черчиллю было указано на дверь и сказано примерно следующее: «Если вы являетесь тем, за кого себя выдаете, то я — королева Великобритании». Оскорбленный Черчилль немедленно отправил телеграмму своим родственникам с просьбой повлиять на спесивого дипломата. На следующий день консул получил срочную депешу из Лондона: «Настоящим подтверждаем, что посетивший вас господин действительно является британским журналистом и сыном лорда Черчилля. Одновременно сообщаем, что вы не являетесь королевой Великобритании, также, как и консулом Ее Величества в Лоренсу-Маркеше».

— Кстати, в частном разговоре, сэр Френсис Синклер, глава внешней разведки Британии, сказал нашему послу, что они мол, ничего не забыли, имея в виду смерть дипломата в Москве. — Наталья Долгорукая внимательно посмотрела на Белоусова ожидая его реакции.

— Есть хорошая британская поговорка. Живущий в стеклянном доме не должен бросаться камнями. — Спокойно ответил Николай. — Положение британцев весьма шатко, а если, например, залить оружием и взрывчаткой Ирландию, им очень долго предстоит менять стёкла в их сгоревшем доме.

— Ты так об этом говоришь, как будто подобные варианты прорабатывались. — С нервным смешком произнесла Долгорукая.

— Прорабатывались конечно. Это естественно. Но пока дестабилизация в Британии нам не нужна. Но если они вновь нарушат правила поведения, то ответ будет резким, неожиданным, и очень неприятным. Ведь по сути, организация убийства дипломатом в стране пребывания, это повод к войне. Как говорят дипломаты казус белли. Так что надеюсь, что у них хватит ума, просто похоронить эту историю. Их долг ещё не закрыт, и британской короне не понравится счёт на оплату. Понимаешь, душа моя, внешнеполитическое ведомство, это лишь верхний слой того, что называется политикой государства. — Николай плеснул себе в бокал вина, и сделав глоток продолжил. — В любой стране, как и в Британии, потоками власти управляют вовсе не публичные люди, или публичные, но на незначительных, серых должностях. И это не я решил, что зарвавшийся дипломат нуждается в показательной порке. Это мне дали понять, причём никак не обозначили то, что как-то собираются вытаскивать меня. Фактически я получил приказ, и исполнил его. А уж то, что случилось далее, ничем иным как чудом назвать не могу.

— Ты говоришь страшные вещи. — Елена зябко шевельнула плечами. — Получается у нас два государства?

— Нет, государство — одно, как и страна. Но за столько-то лет, сформировалась управляющая непубличная сила, которая конечно не всемогуща, но очень и очень влиятельна. Ладно. — Николай весело посмотрел на девушек. — Не будем о мрачном и таинственном, а будем о весёлом и радостном.

— И что же такое радостное ты нам скажешь? — Наталья наклонилась вперёд, выпятив грудь, на которой звякнул Владимир третьей степени, и Александр Невский второй, с мечами.

— Сегодня у Никиты Фёдоровича Балиева, в Эрмитаже, большой вечер. Обещался быть Шаляпин, Настя Вяльцева, и вообще все московские звёзды. А кроме того, Театр Летучая мышь, говорят готовит какой-то сюрприз.

— М… — застонала Елена. — Так билетов же нет! Я как узнала, сразу кинулась к театральным маклерам, но ни единого билетика даже за тройную цену!

— Всё это было бы просто ужасно. — Николай с трагическим лицом покачал головой. — Если бы не знакомство одного солдафона с московской театральной публикой. — Он жестом фокусника показал пустые раскрытые ладони, перевернул их, а когда снова открыл ладони, на них лежали три билетных книжечки, которые в этот раз Балиев отпечатал в виде красочной брошюрки, где была изображена танцовщица в очень облегчённом одеянии, и кусок сцены.

— Ах! — Девушки от полноты чувств похлопали в ладоши.

Вечер у Балиева удался. Знаменитый конферансье, и комический актёр шутил, но в меру, девочки вскидывали ножки, но не демонстрировали трусики, и вообще всё было пристойно и вполне comme il faut[2].

А всё из-за того, что с некоторых пор, вечера в столичном парке Эрмитаж, стали посещать представители высшего дворянства, и духовенства, а значит, не все шутки были уместны. Впрочем, некий налёт распутства и острой сатиры всё равно присутствовал, а без него, это уже не был бы «Карнавал у Балиева.»

Никита Фёдорович, весьма жёстко прошёлся по московской полиции, устроившей погром вместо обыска в газете социал-демократов, и даже предложил полицмейстеру Трепову оплатить курсы благонравного поведения, для полицейских чинов.

Сам обер-полицмейстер Москвы, присутствовавший здесь же, за одним из столиков, добродушно ухмылялся, уже зная, что все виновники этого скандала понижены в званиях и получили иные взыскания, а информация об этом появится в завтрашних газетах. Да, социал-демократы были весьма скандальным политическим сообществом, но это не означало, что нужно устраивать в их газете натуральный погром, с порчей имущества, и сквернословием.