Чтение онлайн

– Ты меня превратно понял, Отто, - ответил д'Артез.
– Не юридическая сторона меня заботит. Это не проблема, а если и проблема, так столь простая, что мы ее с легкой душой передоверим господину Видеману. Меня заботит едва ли учитываемая с юридической точки зрения воля нашей дорогой мамочки, послужившая, несомненно, истинным мотивом завещания, с такой точностью сформулированного юридически. Ты скажешь: судьба фирмы "Наней". Я полностью согласен, как генеральный директор, ты ничего другого сказать не можешь, такова и должна быть твоя позиция. Но для меня, извини, подобная позиция чересчур абстрактна. Для меня, разумеется. Я не собираюсь никому навязывать свое мнение. Ибо, как уже сказано, речь идет об уйме денег.

– Ну так что же ты, собственно говоря, хочешь?
– спросил Отто Наземан.

– Быть может, мне легче будет принять решение, если ты пояснишь мне, что подразумевалось под выражением "создавать трудности".

– Но мы же договорились не пользоваться больше этим выражением.

– Извини, если я все-таки воспользуюсь им. Я, по всей вероятности, тоже не обратил бы на него внимания, не сорвись у Лотты с языка замечание, что я вечно создавал трудности.

– Но оно именно сорвалось у нее с языка, как ты сам говоришь.

– Вот это я и должен знать со всей определенностью, Отто, мало того, от этого даже зависит мое решение. Как же иначе распознаю я волю нашей дорогой мамочки? Ведь вполне возможно, что обращаться к выражениям "трудности" и сорвавшемуся с языка касательно меня "вечно" было некой семейной традицией, о которой я из-за многолетней отлучки не мог знать. Если наша дорогая мамочка придерживалась этой семейной традиции, то, само собой разумеется, это не может не отразиться на толковании ее последней воли.

– Но она же особо упомянула тебя в завещании. Я просто не понимаю, чего еще тебе надо. Как записано в том пункте?
– обратился генеральный директор Отто Наземан к господину Видеману, который в ответ на это еще раз огласил спорный пункт:

– "Моему сыну Эрнсту, никогда не пользовавшемуся преимуществами остальных моих детей..."

– Благодарю вас, достаточно. Вот видишь, Эрнст. Надеюсь, ты удовлетворен?

– И я так считаю, - подала голос Шарлотта Наземан.
– Вообще какие преимущества?

– Прошу тебя, Лотта, позволь нам...
– попытался удержать сестру Отто Наземан.

– Какие преимущества? Я ничего такого не приметила. И нам еще этим глаза колоть? Разве мы виноваты, что Эрнст вечно создавал трудности?

– Прошу тебя, Лотта, это к делу не относится.

– Но ведь так оно и было, Отто. Именно вечно. И раньше еще, когда я ребенком была и не слишком этим интересовалась. Но уж позднее, когда Эрнст полез в политику...

– Прошу тебя, Лотта, не будем сейчас говорить об этом.

– Эрнст прав, мама всегда опасалась, как бы он опять чего не натворил. Как же все это было тягостно! И сколько это причинило папе забот из-за нашего завода, нацистам могла же броситься в глаза связь между нами и Эрнстом. Все это мне прекрасно известно, Отто. И мы еще, выходит, виноваты? Что ты скажешь, Урс?

– Но так мы с места не сдвинемся, - с отчаянием заключил Отто Наземан.

– Напротив, Отто, - вновь вмешался в спор д'Артез, - мы уже очень и очень продвинулась. Я целиком согласен с Лоттой. Тот самый спорный пункт, в котором я упомянут, может быть понят как своего рода возмещение.

– Возмещение!

– Пожалуйста, Отто, не раздражайся из-за этого нелепого модного слова. Сейчас главное - верно понять последнюю волю нашей дорогой мамочки. И в этом отношении я целиком на твоей стороне, Лотта. Я никак не возьму в толк, почему это некоему Эрнсту Наземану следует за твой счет выплачивать возмещение.

– Возмещение!
– во второй раз воскликнул генеральный директор Наземан.

Несмотря на большой опыт, накопленный в переговорах с норовистыми партнерами, тут уж и он потерял терпение.

– О каком-либо возмещении или претензии на таковое не может быть и речи, поскольку это касается нашей семьи или фирмы "Наней". Весьма сожалею, что об этом вообще заговорили, считаю этот разговор излишним, но не я его начал. Позволь тебе сказать, Эрнст, что в условиях тогдашнего режима, да к тому же в военное время, мы в самом деле оказались в весьма затруднительном положении, когда узнали, что один из носителей нашего имени арестован и заключен в концлагерь. Подобная ситуация в тех условиях легко могла привести к краху фирмы "Наней".

– Папа в ту пору вовсе потерял аппетит. Помнишь, Отто?
– вставила госпожа Шарлотта Наземан.

– Прошу тебя, Лотта, дай мне кончить. Мне, как я полагаю, лучше известны все те печальные обстоятельства. Несмотря на это, Эрнст, можешь быть уверен, мы не оставили тебя в беде. Вопреки затруднительному положению, в каком оказалась наша семья из-за фирмы "Наней", мы тотчас же предприняли для тебя все, что было в наших силах. У нас, естественно, были связи, и папа...

– Мама даже пошла на унижение, отправилась к той бабенке, жене какого-то гауляйтера или как их тогда называли. Боже, до чего все это было неприятно!
– вновь перебила его госпожа Шарлотта Наземан.

– Право, Эрнст, все это подразумевалось само собой. Мы выполняли наш долг. Я упоминаю об этом лишь потому, что ты подверг сомнению завещание, просишь, как ни странно, дать тебе время на размышление, и потому еще, что ты заговорил о возмещении. Извини, Эрнст, но можно было бы привести и противоположные аргументы. К тебе, по всей вероятности, относились снисходительней, чем к другим заключенным. Кто знает, не спасли ли наши связи тебе жизнь, если, конечно, то, что нынче пишут о концлагерях, соответствует истине. Но обстоятельства эти уже в прошлом, нечего больше о них толковать. Я обратил твое внимание на них лишь потому, что и в завещании речь идет единственно о фирме "Наней". Иначе мы и словом бы об этом не обмолвились.

– Благодарю тебя, Отто, - дружелюбно ответил д'Артез.
– Выслушав твое разъяснение, я еще более настоятельно прошу дать мне время на размышление, чтобы обсудить этот вопрос с Эдит.

– Какое отношение имеет к этому Эдит?
– вновь воскликнула с негодованием сестрица Лотта.

– О, самое непосредственное. Именно теперь, после сообщения Отто, я понял последнюю волю нашей дорогой мамочки в том смысле, что обязан фирме "Наней" и всем вам выплатить возмещение.

– Да кто же об этом говорит?
– воскликнул Отто Наземан.