Чтение онлайн

– Не возражаю! Тем более что ты, как никто другой, знаешь толк в коньяке! – весело отозвалась она и пересела за стол.

Беркутов понял, что это надолго. Успокаивало лишь то, что она на сей раз появилась одна, без многочисленной и голодной свиты.

Маша упругой походкой шла по тенистому бульвару, когда с одной из скамеек впереди поднялся Антон и, не спеша, двинулся ей навстречу. Они остановились в каком-то шаге, несколько секунд смотрели друг на друга, и у обоих невольно вспыхнули улыбки на лицах. Первой заговорила Маша:

– Извини… Я так корила себя… за этот грубый разговор! Сама не понимаю, что со мной случилось. Прости, не обижайся, ладно? – И она заглянула ему в глаза.

– Я не обиделся!

Антон приблизился к ней вплотную, взял за руку. А потом наклонился и поцеловал в губы. Машу обдало жаром, она отпрянула.

– Ты с ума сошел!

– Из-за таких, как ты, мужчины всегда сходят с ума или стреляются!

Он снова быстро поцеловал ее – в щеку. Маша пыталась увернуться, но было уже поздно. И, зардевшись, она прошептала:

– Перестань, все смотрят!

– Пусть смотрят и завидуют, – отмахнулся Антон, затем несколько неловко сгреб ее в объятия, поцеловал крепко и страстно. Она тихо застонала, оттолкнула его, подошла к скамейке, присела, закрыв лицо руками. Антон сел рядом.

– Ты тоже прости меня! Но я влюбился, как мальчишка, впервые в жизни!

– Ты и есть мальчишка, – сквозь слезы улыбнулась она и жалобным тоном попросила: – Только не надо так больше делать!

– Что не надо делать? – притворился Антон, будто не понял.

– Целовать меня!

Она оглянулась по сторонам, но ничего вокруг не изменилось: шли прохожие, бегали дети, прогуливались старики. Антон продолжил игру и спросил:

– Никогда-никогда?

Маша вздохнула и не ответила. Потом вспомнила девушку, с которой он разговаривал в коридоре, и решила объясниться:

– Я не слепая, вижу, эта Костина уже давно тебя охмуряет. Вы и на лекциях сидите рядом!

– Я и сам не понимаю, чего она ко мне прицепилась?! Рассказывает, кто к ней из наших парней пристает, с кем она целовалась! Жуть! – покачал головой Антон.

– Между прочим, у нее самый слабый реферат из группы! – Маша сама не поняла, зачем ей понадобилось унижать соперницу, и, чтоб выйти из положения, посмотрела на часы. – К сожалению, я спешу!

Она поднялась со скамьи и двинулась вперед, Антон остался стоять, не понимая, что не так на сей раз. Тут вдруг Маша неожиданно обернулась, с улыбкой посмотрела на него, махнула рукой на прощанье и пошла дальше. Она больше на него не злилась. Она вновь была счастлива. «Он меня поцеловал… Он же меня любит, да любит, любит, это ясно. И это главное, – подумала Маша, – а куда я сейчас иду – совсем неважно».

Полковник пил кофе, просматривая модный зарубежный журнал мужской одежды, когда вошел Капустин.

– Товарищ полковник! Старший лейтенант Капустин по вашему приказанию прибыл!

Скачко осмотрел старлея с ног до головы и остался недоволен: серый пиджачок косо застегнут на одну пуговицу, неглаженые брюки, стоптанные пыльные башмаки.

– Н-да, симпатичный ты парень, Капустин, но не плейбой!

– Не понял, товарищ полковник? – Капустин был явно ошарашен.

Но тут последовал вопрос, еще больше удививший старлея:

– Хорошие тряпки любишь? Стильные, чтобы пройтись с форсом, произвести неизгладимое впечатление на одинокую интересную даму?

Капустин начал медленно соображать, к чему клонит начальник, но так и не смог ответить на этот вопрос. И решил увильнуть от прямого ответа.

– Я все больше на девушек засматриваюсь, товарищ полковник! Еще не такой старый, к тому же неженатый! – Он ухмыльнулся, затем, понимая, что переборщил, растерянно взглянул на полковника.

– Очень хорошо! Тогда придется тебя приодеть, Капустин! В таком виде, как ты сейчас, тобой только ворон пугать! Спикен инглиш?

– Ес, ай ду! – не задумываясь, ответил Капустин и лихо отбил чечетку стоптанными каблуками.

Боков с Ширшовым обедали в пельменной. Столики высокие, ели стоя. Народу было немного. Оперативники взяли по две порции пельменей, по компоту из сухофруктов, один стакан сметаны на двоих. Полили пельмени сметаной и уксусом и с аппетитом принялись за еду. За соседним столиком двое работяг, ополовинив стаканы с компотом, долили туда водку из чекушки, пустую отдали уборщице. Ширшов не без зависти покосился на работяг.

– Эх, сейчас бы под пельмешки по сто пятьдесят!

Он радостно потер руки, вспоминая тещину чекушку. Но Боков пропустил его призыв мимо ушей.

– Надо тут за одним пареньком присмотреть! С кем водится, где бывает, чем дышит! Словом, все слабости и пристрастия! Но осторожно!.. Не входя в контакт!

– Что за паренек? – бодро жуя пельмени, осведомился Ширшов.

– Некто Антон.

Ширшов едва не подавился, громко закашлялся от растерянности. Сразу вспомнил бледное, перепуганное лицо Антона, его трясущиеся руки, когда тот передавал ему деньги. Капитан сразу потерял аппетит.

– Ты чего? – спросил Боков и стукнул коллегу по спине, подумав, что тот действительно подавился.

– Уксус злой, горло дерет!

– Уксус как уксус! Ты все уловил про Антона?

Ширшов кивнул, затем попробовал отвертеться от задания:

– А может, Капустина на это дело зарядить? Он помоложе! К тому же не так занят.

– У Капустина своя работа! У тебя теперь «Жигули», ты можешь без труда перемещаться! Кстати, я тебе выпишу талоны на бензин!

Ширшов не знал, что на это ответить, отвел взгляд и уставился в сторону, в одну точку.

– Чего не спрашиваешь: кто такой, зачем за ним наблюдать, ради чего выведывать его слабости? И так далее. Я чего-то тебя не понимаю, – удивился Боков.

– Ладно, спрашиваю. Ради чего?

– Его мать замдиректора первого гастронома. Антон ее единственный сын, я полагаю, он и есть ахиллесова пята Зои Сергеевны!

– Какая пята? – не понял Ширшов.

– Про Ахиллеса что-нибудь слышал?

– Немец?

Боков грустно посмотрел на Ширшова.

– А про Гомера?

– Про него слышал: это был наш разведчик, позывной Гомер! – уверенно проговорил Ширшов и стал пить компот.