Чтение онлайн

— Вы не обнаружили пульс?

— Нет.

— Рука была в том положении, которое вы показали?

— Да.

— Она не касалась лица?

— Нет, сэр, нет.

— Оставалось место между тыльной стороной руки и лицом?

— Да.

— Значит, рука была поднята, когда женщина умерла.

— Естественно, — проскрипел сержант Голкомб. — Она была в состоянии, известном как «трупное окоченение».

— Вы знаете, что такое трупное окоченение?

— Конечно.

— Что это?

— Оно наступает после того, как человек убит, и тело окаменело.

— Правая рука была поднята, и наступило трупное окоченение? Верно?

— Да.

— А как же левая рука?

— Она свешивалась с кровати.

— Вы дотрагивались до левой руки?

— Да.

— Вы сказали, она свешивалась с кровати?

— Да.

— Вы имеете в виду, что она не была окоченевшей?

— Она свешивалась. Она висела… от плеча.

— Вы двигали левую руку?

— Чуть-чуть.

— Вы могли ее двигать?

— Конечно.

— Она медленно двигалась?

— Она качалась от плеча. Я не пытался согнуть ее в локте.

— Но рука качалась у основания плеча, верно?

— Да.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — Это все. У меня больше нет вопросов.

— Следующим свидетелем будет Гиффорд Фаррелл, — сказал Гамильтон Бюргер.

Фаррелл выглядел очень важным и печальным, когда тихо прошел к свидетельскому месту.

Одна из женщин-присяжных подалась вперед, вглядываясь в его тонкое, загорелое лицо. Мужчины были более осторожны в своих оценках, но было ясно, что его манеры держаться вызвали интерес.

Гамильтон Бюргер поручил допросить Фаррелла своему помощнику, Марвину Эллиотту.

— Вы были когда-нибудь знакомы с миссис Нортон Калверт?

— Да, был.

— Ее имя было Роза?

— Верно.

— Она была замужем?

— Да, но жила отдельно от мужа.

— Вы знаете, где сейчас миссис Калверт?

— Она умерла.

— Вы видели ее труп?

— Да.

— Где?

— В морге. — Когда?

— Семнадцатого октября этого года.

— Вы знаете что-нибудь о том, что делала миссис Калверт перед своей смертью?

— Она работала на меня.

— Что она делала?

— Я нанял ее на время борьбы за «Техас Глоубал». Я сделал объявление в газетах, и миссис Калверт, выполняя обязанности моего личного секретаря, записывала тех, кто начал поддерживать меня.

Эллиотт повернулся к Перри Мейсону:

— Я покажу вам список, содержащий имена акционеров, номера их акций, а также ваши инициалы и инициалы обвиняемого на каждой странице. Вы, разумеется, укажете, что этот список принесли в офис окружного прокурора утром семнадцатого октября.

— Укажу. Более того, я укажу на то, что эту бумагу обвиняемый нашел под передним сиденьем своего автомобиля поздно вечером шестнадцатого октября. Далее я заявлю, что мы принесли этот список окружному прокурору утром семнадцатого октября, что это, наверное, имеет отношение к делу и что обвиняемый понятия не имеет, как и когда список подкинули под сиденье его машины.

— Очень хорошо, — сказал Эллиотт. — Мы подтверждаем тот факт, что обвиняемый сделал такое заявление.

Мы надеемся его опровергнуть. — Эллиотт повернулся к Фарреллу:- Мистер Фаррелл, я хотел бы спросить вас, знаете ли вы, что это за список?

— Да, сэр.

— Что он собой представляет?

— Этот список помечен четырнадцатым октября, там перечислены акционеры, которые к этому времени стали нас поддерживать.

— Кто владелец списка?

— Роза Калверт.

— Мы хотели бы, чтобы этот список был приобщен к делу, ваша честь, сказал Эллиотт.

— Одну минуту, — вмешался Мейсон. — Мне бы хотелось задать несколько вопросов, касающихся этого списка, прежде чем его приобщат к делу.

— Хорошо, — сказал судья Девитт.

— Мои инициалы и инициалы моего клиента в списке есть. Есть ли на нем какие-либо ваши личные знаки?

— Нет, сэр, никаких.

— Тогда откуда вы знаете, что это тот самый список, что был у Розы Калверт?

Улыбка Фаррелла свидетельствовала, что он предвидел этот вопрос.

— Это подложный список, — сказал он. — Он был специально подготовлен и дан Розе Калверт на тот случай, если кто-нибудь попытается отнять у нее настоящий.

— Значит, этот список не отражал настоящего положения дел?

— Нет.

— Кто готовил этот список?

— Его напечатали под мою диктовку.

— И вы отдали его Розе Калверт?

— Да.

Мейсон повернулся к судье Девитту:

— Думаю, заявление о том, что этот список специально дали Розе Калверт, чтобы она отдала его в случае, если кто-то попытается отобрать у нее настоящий, является абсолютно неправдоподобным, не относящимся к делу, несущественным и не имеющим никакого отношения к обвиняемому. Но так как мы все озабочены тем, чтобы узнать правду, то не будем требовать, чтобы этот документ не приобщали к делу.

— Прекрасно, — сказал судья Девитт. — Он будет приобщен к делу, и клерк проставит на нем определенный номер.

— А теперь, — сказал Марвин Эллиотт, — я спрашиваю вас, мистер Фаррелл: если вы дали Розе Калверт конкретные инструкции на шестнадцатое октября, что она делала в отеле «Рэдферн»?

— Минуточку, — сказал Мейсон, — я протестую на том основании, что это незаконно, не относится к делу и несущественно, а также никак не связано с обвинениями. Если не доказано, что обвиняемый знал о разговоре либо присутствовал при нем, то это к делу не относится.

— Это часть res gestae {Свершившиеся факты (лат.)},- сказал Эллиотт. Судья Девитт покачал головой:

— Протест принят.

— Больше вопросов нет, — сказал Эллиотт.

— Это все, — произнес Мейсон. — У меня больше нет вопросов.

— Я вызываю Роберта Макон Кинга, — сказал Эллиотт. Роберт Кинг быстро подошел к свидетельскому месту и принес присягу.

— Чем вы занимаетесь? — спросил Эллиотт.

— Я работаю клерком в отеле «Рэдферн».

— У вас была возможность увидеть труп в отеле вечером шестнадцатого октября?