Чтение онлайн

– Я знаю его имя и где он живет.

– И где же?

– В Лондоне. Он англичанин.

– А-а… – промолвил он со странной интонацией.

– К чему вы это?

Он закусил губу, опустил взгляд, потом поднял голову и наконец, посмотрев мне в глаза, значительно произнес:

– Я использовал это восклицание, сэр, потому что удивился.

– Удивились?

– Да. Вы говорите, он англичанин. Мистер Ливенворт питал крайнюю нелюбовь к англичанам. Это было одной из главных его особенностей. Он ни за что не стал бы знакомиться с англичанином, разве что в самом крайнем случае.

Настала моя очередь задуматься.

– Вам известно, – продолжил секретарь, – что мистер Ливенворт был человеком, который доводил свои предрассудки до крайности. Его ненависть ко всему английскому можно назвать маниакальной. Если бы он знал, что письмо, о котором я говорил, от англичанина, сомневаюсь, что он стал бы его читать. Он однажды сказал, что предпочел бы, чтобы его дочь умерла, нежели вышла за англичанина.

Я быстро отвернулся, чтобы скрыть ошеломительное впечатление, которое произвело на меня это заявление.

– Думаете, я преувеличиваю? – сказал он. – Спросите мистера Вили.

– Нет, – ответил я. – У меня нет причин так думать.

– Несомненно, у него была причина ненавидеть англичан, с которыми мы даже не знакомы, – продолжил секретарь. – В молодости он какое-то время жил в Ливерпуле и, конечно же, имел достаточно возможностей изучить их манеры и характер.

И секретарь вновь собрался уходить.

Но теперь настала моя очередь задержать его.

– Мистер Харвелл, простите. Вы долгое время были знакомы с мистером Ливенвортом. Как вы думаете, если бы одна из его племянниц, скажем, захотела выйти за джентльмена этой национальности, его предубеждение было достаточно сильным, чтобы запретить этот брак?

– Да.

Я отступил. Я узнал то, что хотел, и не видел причин продолжать разговор.

Начав с допущения, что мистер Клеверинг во время утреннего разговора дал мне более-менее подробный отчет о своих собственных отношениях с Элеонорой Ливенворт, я спросил себя, какие именно факты нужно будет установить, дабы доказать данное допущение, и нашел следующие:

1. Что мистер Клеверинг не только находился в этой стране в названное время, но и побывал на неком водном курорте в штате Нью-Йорк.

2. Что этот водный курорт должен совпадать с курортом, на котором в то же самое время находилась мисс Элеонора Ливенворт.

3. Что кто-нибудь видел их там общающимися в той или иной степени.

4. Что они отлучались из города по меньшей мере один раз на достаточно долгое время, чтобы успеть провести церемонию бракосочетания в месте, удаленном примерно на двадцать миль.

5. Что в то время в радиусе двадцати миль от указанного курорта жил священник-методист, который после этого умер.

Далее я спросил себя, каким образом эти факты можно установить. Жизнь мистера Клеверинга была мне еще слишком мало знакома, чтобы это могло как-то помочь, поэтому, временно оставив ее, я ухватился за нить истории мисс Элеоноры и выяснил, что в указанное мне время она находилась в Р**, модном водном курорте в этом штате. Следовательно, если его рассказ был правдив, а моя версия событий верна, он тоже находился там в это время. Поиск доказательств этого стал моей первоочередной задачей, и я решил завтра с утра ехать в Р**.

Но прежде чем взяться за столь важное начинание, я счел целесообразным вооружиться сведениями и фактами, которые мог собрать за оставшиеся несколько рабочих часов. Первым делом я отправился домой к мистеру Грайсу.

Я нашел его лежащим на жестком диване в пустой гостиной, о которой уже упоминал, и страдающим от жестокого приступа ревматизма. Руки его были забинтованы, а ступни заключены в многочисленные слои выцветшей красной шали, которая выглядела так, словно прошла через не одну войну. Встретив меня коротким кивком, в котором соединились приветствие и извинение, он посвятил несколько слов объяснению своего непривычного положения, а потом, без всякого перехода, затронул тему, которая больше всего занимала нас обоих, спросив несколько саркастическим тоном, сильно ли я удивился, когда пришел в «Хоффман-хаус» и обнаружил, что птичка упорхнула.

– Меня поразило, что на этот раз вы дали ему сбежать, – ответил я. – По тому, как вы просили меня завести с ним знакомство, я сделал вывод, что вы считаете его важным персонажем трагедии, которая только что разыгралась.

– И что заставило вас передумать? А-а, то, что я так просто позволил ему уйти? Это не доказательство. Я никогда не играю с тормозами, пока трамвай не покатится под горку. Но не будем пока об этом. Значит, мистер Клеверинг не объяснился перед отъездом?

– На этот вопрос мне чрезвычайно трудно ответить. Обстоятельства не позволяют мне сейчас говорить с прямотой, которой вы ожидаете, но то, что я могу сказать, я скажу. Узнайте же, что, по моему мнению, мистер Клеверинг объяснился во время разговора со мной этим утром. Но это было сделано так слепо, что мне придется провести кое-какие расследования, прежде чем я смогу довериться вам. Он дал мне возможный ключ…

– Постойте, – сказал мистер Грайс. – Он об этом знает? Это было сделано намеренно, ради каких-то своих целей, или случайно во время разговора, со всей искренностью?

– Я бы сказал, со всей искренностью.

Мистер Грайс пару секунд молчал.

– Очень жаль, что вы не можете говорить более определенно, – наконец произнес он. – Я почти боюсь доверить вам самостоятельное проведение, как вы выражаетесь, «расследования». У вас нет опыта в этом деле, и вы потеряете время, не говоря уже о ложных следах и трате сил на несущественные мелочи.

– Вам следовало подумать об этом, когда вы брали меня в напарники.

– И вы настаиваете на работе в одиночку?

– Мистер Грайс, дело обстоит следующим образом. Мистер Клеверинг, насколько мне известно, джентльмен безупречной репутации. Я даже не понимаю, зачем вы пустили меня по его следу. Я только знаю, что, идя по этому следу, натолкнулся на определенные факты, которые стоит изучить подробнее.

– Так-так, но вам лучше знать. Однако время идет, и нужно что-то делать, и чем скорее, тем лучше. Публика теряет терпение.

– Я знаю, поэтому пришел к вам за поддержкой, которую вы можете оказать мне на данном этапе. Вам известны кое-какие связанные с этим человеком факты, которые я хотел бы знать, иначе вся ваша деятельность на его счет была бы бессмысленной. Теперь скажите откровенно: вы сообщите мне эти факты? Короче говоря, вы расскажете мне все, что вам известно о мистере Клеверинге, не требуя немедленной откровенности с моей стороны?

– Это серьезная просьба для профессионального сыщика.

– Я знаю это, и в других обстоятельствах о подобном и не помышлял бы, но в нынешних условиях не вижу, как продвигаться дальше без содействия с вашей стороны. Во всяком случае…