Чтение онлайн

Это предположение казалось очень вероятным.

– Что бы это ни было, – сказал я, – от него остался один пепел. Нужно смириться с этим фактом и попытаться использовать его в наших целях.

– Да, – вздохнул он, – это верно. Но мистер Грайс никогда меня не простит. Никогда. Он скажет, что я должен был счесть подозрительным то, что Ханна принимает лекарство в ту самую минуту, когда следствие вышло на нее.

– Но она не знала этого. Она же не видела вас.

– Мы не знаем, что она видела и что видела миссис Белден. Женщины – это загадка. Обычно я могу дать фору наихитрейшей особе женского пола, но здесь, должен признаться, к своему стыду я чувствую себя наголову разбитым.

– Ничего, – утешил его я, – еще ничего не закончилось. Кто знает, что принесет разговор с миссис Белден. Кстати сказать, она скоро возвращается, мне нужно приготовиться к встрече. Теперь все зависит от того, известно ей о трагедии или нет. Надеюсь, я смогу это выяснить. Вполне может быть, что она ничего не знает.

Вытолкав его из комнаты, я прикрыл за собой дверь и спустился вниз.

– Вам нужно кое-что сделать, – сказал я. – Немедленно пошлите телеграмму мистеру Грайсу об этом непредвиденном происшествии.

– Хорошо, сэр.

И он бросился к двери.

– Подождите, – остановил его я. – У меня может не быть другой возможности этого сказать. Вчера миссис Белден получила два письма, одно в большом конверте, другое в маленьком. Если бы вы смогли выяснить, откуда их послали…

Он засунул руку в карман.

– Думаю, нам не придется далеко ходить, чтобы узнать, откуда пришло одно из них. Боже правый! Я потерял его!

Не успел я и глазом моргнуть, как В взбежал по лестнице и скрылся.

В тот же миг я услышал, как стукнула калитка.

– Это был обман! Никто не заболел. Меня разыграли, нагло разыграли!

Миссис Белден, раскрасневшаяся, гневно раздувая ноздри, вошла в комнату и стала снимать шляпку, но неожиданно остановилась и воскликнула:

– Что стряслось? Почему вы так на меня смотрите?

– Случилось что-то очень важное, – ответил я. – Вы уходили ненадолго, но за это время кое-что обнаружилось… – Тут я намеренно замолчал, надеясь, что напряженное ожидание заставит эту женщину как-то выдать себя, однако она, хотя и побледнела, выказала гораздо меньше чувств, чем я ожидал. – И это может иметь очень важные последствия.

К моему изумлению, миссис Белден разрыдалась.

– Я так и знала, я так и знала! – воскликнула она сквозь слезы. – Я же говорила, что не получится это скрыть, если кого-то пустить в дом, она такая беспокойная. Но я забыла… – Вдруг ее взгляд наполнился страхом. – Вы не сказали, что обнаружили. Может, это не то, что я думаю, может…

Я решительно прервал ее:

– Миссис Белден, я скажу прямо. Женщина, которая во время проведения полицейского расследования принимает в свой дом и укрывает такого важного свидетеля, как Ханна, должна быть готова услышать, что ее усилия оказались слишком успешными, что ее желание скрыть важные сведения исполнилось, что полиция в ярости и что на невинную особу, которую показания этой девицы могли спасти в глазах общества, если не служителей закона, может лечь несмываемое пятно подозрения.

Глаза миссис Белден, не отрывавшиеся от меня, пока я обращался к ней, испуганно вспыхнули.

– Что вы имеете в виду? – промолвила она. – Я не сделала ничего дурного, я всего лишь пыталась спасти… Я… я… Но кто вы такой? Какое вы имеете отношение ко всему этому? Какое вам дело до того, что я делаю или не делаю? Вы говорили, что вы адвокат. Вас прислала Мэри Ливенворт проверить, как я выполняю ее указания, и…

– Миссис Белден, – сказал я, – сейчас не важно, кто я такой или для чего здесь нахожусь. Но чтобы мои слова приобрели больший вес, я скажу следующее: я не лгал, называя свое имя и профессию, я действительно друг обеих мисс Ливенворт, и все, что может коснуться их, меня интересует. Поэтому, когда я говорю, что смерть этой девицы ударит по Элеоноре Ливенворт…

– Смерть? Что значит – смерть?

Вскрик ее был слишком натуральным, а тон слишком испуганным, чтобы усомниться в том, что эта женщина не знает о случившемся.

– Да, – повторил я, – та, которую вы так долго и успешно прятали, теперь вне вашей власти. Осталось лишь ее мертвое тело, миссис Белден.

Наверное, до конца дней моих у меня в ушах будет звучать вопль, который она издала, и дикое «Я не верю, не верю!», с которым она выбежала из комнаты и бросилась наверх.

Никогда мне не забыть и последовавшей затем сцены рядом с покойной, когда миссис Белден стояла, заламывая руки, и сквозь слезы полным самого искреннего горя и ужаса голосом уверяла меня, что ничего не знала об этом, что вчера вечером оставила Ханну в прекрасном настроении, что действительно заперла ее в комнате, но что так она всегда поступала, когда в доме бывал кто-то чужой, и что если она умерла от какого-то приступа, то смерть ее была скорой и не мучительной, потому что ночью она ничего не слышала, хотя и прислушивалась, волнуясь, как бы Ханна не подняла шум и не разбудила меня.

– Но вы были здесь сегодня утром?

– Да, но я ничего не заметила. Я спешила и подумала, что она спит, поэтому просто оставила все и ушла, заперев дверь, как обычно.

– Как странно, что она умерла именно этой ночью. Она вчера не жаловалась на здоровье?

– Нет, сэр, была даже веселее обычного, прямо светилась вся. Я и подумать не могла, что она хворает. Если бы я…

– Не могли подумать, что она хворает? – прервал ее голос. – Зачем тогда вчера вечером вы давали ей лекарство?

И из соседней комнаты у нас за спиной вошел В.

– Я не давала! – возразила миссис Белден, видимо, решив, что это я сказал. – Правда же, Ханна? Правда, бедная девочка? – прошептала она, поглаживая безжизненную руку с искренней жалостью и раскаяньем.

– Тогда откуда оно у нее? Где она взяла лекарство, если не вы его ей дали?

На этот раз миссис Белден, видимо, поняла, что к ней обращаюсь не я, а кто-то другой, потому что повернулась и с удивлением посмотрела на постороннего человека.

– Я не знаю, кто вы, сэр, но могу сказать, что она вчера не принимала никаких лекарств, потому что ничем не болела, насколько мне известно.

– Но я видел, как она глотала порошок.

– Видели? Либо мир сошел с ума, либо я! Вы видели, как она глотала порошок? Как вы могли это видеть, если она круглые сутки сидела взаперти в комнате?

– Верно, но заглянуть в комнату с крыши совсем не трудно, сударыня.

– Ах, – отшатнулась она, – у меня в доме шпион! Я заслужила это. Я держала Ханну в четырех стенах и даже не проведывала по ночам. Но я не жалуюсь. Так что, вы видели, она принимала? Лекарство? Яд?

– Я не говорил, что яд.

– Но подразумевали. Вы думаете, что она отравилась, и я имею к этому отношение?

– Нет, – поспешил ответить я, – он не думает, что вы имеете к этому отношение. Он говорит, что видел, как Ханна проглотила что-то, ставшее, как он считает, причиной смерти, и лишь хочет знать, где она это взяла.

– Откуда мне знать? Я ей ничего такого не давала и не знала, что у нее что-то есть.

Почему-то я ей поверил, и у меня пропало желание продолжать этот разговор, тем более что каждая секунда оттягивала действие, которое нам должно было совершить. Поэтому, жестом дав понять В, что можно уходить, я взял миссис Белден за руку и попытался увести из комнаты. Но она воспротивилась и села у кровати, всем своим видом словно говоря: «Я не оставлю ее снова, и не просите, здесь мое место, и здесь я останусь». В, впервые проявивший упрямство, остался стоять на месте и взирал на нас с суровым выражением лица. Я снова велел ему поспешить, напомнив, что утро уже на исходе, а телеграмма мистеру Грайсу так и не послана.