Чтение онлайн

— Что это была за машина?

— «Бьюик», седан.

— Вы запомнили ее номер?

— Нет.

— Какого она была цвета?

— Темного.

— Вам что-нибудь сказали?

— Нет.

— Что-нибудь потребовали?

— Нет, ничего.

— Вы сообщили полиции?

— Да.

— И что было дальше?

— Приехали полицейские, поговорили со мной, побывали на месте, где была остановлена наша машина. Осмотрели все кругом, но никаких следов не обнаружили. Доложили в Управление. Как я поняла, окружной прокурор решил, что это сделали вы.

— Что именно?

— Спрятали доктора Миллсэйпа, чтобы он не мог давать показания против Роды.

— А он намеревался показывать против?

— Этого я не знаю, — ответила посетительница. — Передаю вам то, что думает окружной прокурор.

— Откуда вам это известно?

— Из характера тех вопросов, которые мне задавали.

— Вы испугались?

— Конечно.

— Что за оружие у них было?

— Пистолеты. Большие черные пистолеты.

Мейсон подошел к двери, убедился, что она плотно закрыта, и принялся расхаживать по кабинету.

— Послушайте, — медленно начал он, — доктор намерен был давать показания?

— Нет.

— Вы точно знаете?

— Но ведь это не имеет никакого отношения к его похищению!

— Не уверен. Я рекомендовал ему отправиться в морское путешествие для укрепления здоровья…

— Он не мог. Окружной прокурор прислал ему какие-то бумаги.

Мейсон кивнул, продолжая расхаживать по кабинету, не спуская глаз с дрожащих плеч женщины. Неожиданно он шагнул к ней и буквально вырвал из рук платок. Женщина вскочила с кресла и схватила за руку адвоката, но тот уже успел почувствовать исходивший от платка запах. Рассмеявшись, он протянул платок женщине. По щекам у него тоже побежали слезы.

— Так вот что это такое! До того, как появиться у меня, вы смочили платок какой-то слезоточивой дрянью?

Она промолчала.

— А когда вы разговаривали с полицейскими, тоже использовали этот трюк?

— Тогда мне не нужно было к этому прибегать, — сказала она, едва удерживаясь от всхлипываний. — Они меня так напугали, что со мной приключилась истерика.

— Полиция поверила вашим сказкам?

— По-моему, да. Они решили, что эти двое из тех детективов, что работают на вас.

— Черт бы побрал вас и ваше снадобье! — рассмеялся адвокат. — Оно и меня заставляет лить слезы. Кстати, была ли на самом деле какая-то машина?

— Что вы имеете в виду?

— История с похитителями была на самом деле?

— Нет, — честно ответила медсестра. — Просто доктор Миллсэйп уехал на некоторое время. Он не хотел выступать свидетелем на процессе и просил сказать вам об этом.

— Если случится что-нибудь серьезное, вы сумеете сообщить ему?

— В этом случае вы должны будете позвонить мне по телефону, но говорите отчетливо, чтобы я узнала вас по голосу, в противном случае я не поверю, что это вы.

Мейсон нажал кнопку звонка на столе. В дверях появилась Делла Стрит.

— Делла, проводи Мэй Стрикленд до остановки такси.

— Господи, шеф! — воскликнула Делла. — Ты плачешь?

— Не всем слезам стоит верить, Делла, — с некоторым трудом улыбнулся адвокат.

Судья Маркхэм, участник многих ожесточенных поединков в зале суда, прошел на свое место, сел и оглядел собравшихся.

— Слушается дело «Народ против Роды Монтейн»! — объявил он.

— Обвинение готово! — заявил Джон Лукас.

— Защита готова, — сказал Мейсон.

Рода Монтейн сидела рядом с адвокатом, одетая в привычный костюм кофейного цвета со светлой отделкой на вороте и обшлагах. Она нервничала, что было заметно по тем взглядам, которые она бросала в зал. И в то же время в ее облике было что-то такое, что заставляло предполагать о сохранении ею самообладания даже в том случае, если суд признает ее виновной в совершении убийства первой степени.

Джон Лукас поднялся, коротко изложил суть дела и вопросительно посмотрел на судью Маркхэма.

После этого был утвержден состав Скамьи Присяжных. Каждый из присяжных по очереди заявил, что будет судить честно и объективно.

— Защита может задавать присяжным вопросы, — сказал судья Маркхэм.

— Ваша честь, я считаю, что лучшего состава суда мы не могли и желать.

Джон Лукас вскочил на ноги и недоверчиво спросил:

— Вы что же, не будете лично расспрашивать каждого присяжного?

Судья Маркхэм ударил по стелу молотком:

— Защитник совершенно четко изложил свои намерения!

Но даже бывалого судью поразила необычайная покладистость адвоката. Он достаточно повидал выступлений Мейсона на процессах и понял, что тот готовит какой-то ход.

— Очень хорошо, — вздохнув, проворчал заместитель окружного прокурора. — Очень…

— Теперь вы можете приступить к проверке присяжных, — сказал судья, кивая Лукасу.

Обвинитель провел процедуру с особой тщательностью. Очевидно, он считал, что Мейсону удалось протащить в состав присяжных своих людей. Он не понимал, что у присутствующей публики росло предубеждение против него, придирающегося без видимых оснований к составу присяжных и пытающегося уличить их во лжи и пристрастности.

Постепенно лицо судьи Маркхэма приняло благодушное выражение. Блестящими глазами он посматривал на Мейсона, разгадав его маневр. Он давно уяснил, что если Мейсон выглядит особенно наивным и бесстрастным, значит, нужно ждать жарких боев и неожиданных выпадов.

Наконец заседание началось.

Джон Лукас выглядел возбужденным и напряженным. Мейсон казался изысканно вежливым и уверенным, что невиновность его клиентки будет доказана без особого труда.

Первым вызвали для дачи показаний офицера Гарри Экстера. Этот свидетель выступал с присущей полицейскому подозрительностью к адвокату защиты, опасаясь какого-нибудь подвоха с его стороны. Со скрупулезной дотошностью он рассказал, как прибыл в Колмонт-апартментс, как нашел там мужчину в бессознательном состоянии и какие меры им были приняты после этого.

Лукас предъявил для обозрения кольцо с ключами от гаража и машин.

— Вы хотели бы их осмотреть, господин адвокат? — спросил он.

Мейсон с безразличным видом покачал головой.

Экстер подтвердил, что это именно те ключи, которые были найдены в квартире убитого. После этого ключи были приобщены к делу в качестве вещественного доказательства со стороны обвинения. Далее, свидетель опознал фотографию комнаты, в которой был обнаружен труп, и сообщил некоторые подробности относительно положения тела и мебели. После этого к допросу приступил Мейсон. Он не повышал голоса и даже не поднял головы, продолжая сидеть в свободной позе человека, непринужденно говорившего на интересную тему.