Чтение онлайн

Она просила о помощи и Жака, но Жак был славным малым, совершенно не способным употребить это во зло. Притом Жак мог сыграть в спасении молодого Кальпренеда лишь скромную роль. Он сам уверял, что не имеет никакого влияния на своего брата. Дутрлез, напротив, мог повлиять на следователя — стоило ему объяснить, что барон Мотапан преувеличил факты и нет никаких доказательств того, что человек, поднимавшийся по лестнице в первом часу ночи, — Жюльен де ля Кальпренед. Незнакомец с ожерельем был выше и сильнее Жюльена. Кроме того, в квартиру графа де ля Кальпренеда не впервые входили ночью.

Эти и другие подробности должны были произвести на беспристрастного судью благоприятное впечатление, и Альбер несколько часов готовил свои показания. Но, к его величайшему удивлению и досаде, повестку он так и не получил. А между тем делопроизводитель Куртомера послал ее одновременно с повесткой барону. К несчастью, их получил консьерж Маршфруа и обе отдал своему хозяину. Он шпионил за жильцами и, не стесняясь, рассказывал все Мотапану.

Барон, опасаясь вмешательства Дутрлеза, приказал Маршфруа отдать тому повестку на следующий день. Он рассчитывал, что это помешает следователю первым выслушать Дутрлеза. Он даже надеялся, что Дутрлез получит строгий выговор за то, что не явился вовремя, и его небрежность настроит следователя против него. Но барон не мог предвидеть отставку Куртомера.

Бедный Альбер не получил повестку, но в шесть часов вечера ему доставили письмо, которое принесло новое разочарование. Жак писал, что не сможет с ним пообедать — тетка потребовала, чтобы он оставался у нее, пока она не ляжет спать. Он добавил, что придет к своему другу еще до полуночи, и уговаривал запастись терпением.

Дутрлез пришел в самое дурное расположение духа, и ему показалось, что Жак его бросает. А если он отказывается помогать, то не иначе как по совету брата. Дутрлез забыл, что отставной лейтенант Куртомер никому не позволяет командовать собой. Альберу даже нравилось думать: «Жак бросил дело, которое защищаю я и которое больше никто не осмеливается защищать. А я пойду до конца».

Он пообедал в одиночестве, потом отослал своего камердинера, который очень обрадовался этому, и уселся в курительной, откуда можно было наблюдать за окнами в квартирах графа и барона. Света не оказалось ни в одной, ни в другой, из чего Дутрлез заключил, что никого из них нет дома. Но он ошибался, потому что в это самое время Мотапан вел интересный разговор со своим старым товарищем Жиромоном. К десяти часам он увидел свет в спальне графа и в той комнате, где барон собирался спать в эту ночь. Из этих наблюдений Дутрлез сделал заключение, что оба вернулись домой. Тут раздался звонок, заставивший его вздрогнуть. Дутрлез пошел открывать: это оказался Жак.

— Очень рад, что не разбудил твоего камердинера! — воскликнул племянник маркизы де Вервен.

— Я приказал ему не вставать, если позвонят, — сказал Альбер. — Я не хотел, чтобы он тебя видел. Но, признаюсь, я тебя не ждал.

— Почему? Ты ведь получил мое письмо?

— Да, но думал, что твоя тетя…

— Моя тетя легла спать, и я не стал терять времени. Я нашел извозчика, который довез меня сюда за двенадцать минут. Но мы сможем действовать только после полуночи. У нас есть еще час.

— Да, по меньшей мере. Они пока не спят.

— Тем лучше! Мне хватит часа, чтобы рассказать все, что я узнал. У тебя есть из чего сделать грог? У меня пересохло в горле — я много говорил. А сигары есть?

— Все есть. Пойдем, — сказал Дутрлез.

— Прекрасно! — воскликнул Куртомер, проходя в курительную, где в камине горел яркий огонь. — Здесь хорошо! А на улице холодно и сыро…

— Ну, рассказывай. Мне хочется поскорее узнать, какие известия ты привез.

— Подожди, я сниму пальто. И объясни, что это за огни в доме напротив. У кого на первом этаже так ярко горит свет?

— У Мотапана.

— А этот слабый свет на втором?

— Это спальня графа.

— И эта спальня находится как раз над спальней барона. Смотри! Старый злодей потушил свои люстры!

Дутрлез быстро подошел к окну.

— Да, — прошептал он, — все погасло. Может быть, мне пора занять свой пост?

— Что ты! — воскликнул Куртомер. — Граф еще не спит, и если он вздумает пройтись по квартире, то непременно тебя заметит.

— Но я могу упустить момент! Кто знает, не отправится ли Мотапан на второй этаж, пока мы здесь разговариваем?

— Во-первых, я не уверен, что это Мотапан бродит по ночам, — он поступил бы умнее. Подумай сам: сейчас только одиннадцать, в доме все на ногах, включая Маршфруа. Свет на лестнице еще горит. А злоумышленник, которого ты встретил прошлой ночью, действует впотьмах и до полуночи не появится, так что давай сядем и закурим сигару.

Дутрлез был не вполне согласен с другом, а потому устроился на стуле между камином и окном, чтобы наблюдать за окнами правого флигеля.

— Почему ты не явился в суд? — спросил его Куртомер.

— Меня не вызывали, — с удивлением ответил Альбер.

— Извини, но мой брат вызвал тебя одновременно с Мотапаном, и тот поспешил прийти.

— Уверяю, я ничего не получал и очень сожалею, потому что сумел бы смягчить показания Мотапана. Господин Куртомер выслушал только доносчика, между тем, допросив меня…

— Утешься! Следствие будет вести не мой брат.

— Как, он отказался?! Это дурной знак. Он, без сомнения, убедился, что Жюльен виновен, и не хочет заниматься делом, которое кажется ему безнадежным.

— Почти что так. Но мой брат не только отказался от следствия, он подал в отставку… и, конечно, имел на это основания, потому что очень дорожил своей работой.

— Стало быть, все погибло! Я надеялся только на его доброжелательность и справедливость… Но что заставило твоего брата принять такое важное решение?

— Произошло нечто очень странное. Ты помнишь, что сегодня утром мадемуазель Кальпренед сказала, что ее отец нашел ожерелье…

— В комнате Жюльена. Признаюсь, меня это смутило.

— И меня. Но мы не спросили, куда оно потом девалось.

— Я полагал, что граф оставил его у себя.

— Нет! Граф вчера вечером решил показать его моей тетке и попросить совета. Ты никогда не угадаешь, что она придумала, чтобы успокоить своего друга! Сегодня утром она поехала в суд, вошла к Адриану, бросила ожерелье на его письменный стол и сказала: «Вот камни человека, называющего себя бароном. Мне отдал их граф, сказав, что нашел ожерелье у своего сына. Очевидно, кто-нибудь его подбросил, чтобы сыграть злую шутку с этим молодым человеком. Вызови Мотапана, верни ему камни и заставь его забрать жалобу».