Дело незалежных дервишей
Шрифт:
На экране компьютера снова появилась полоса асланiвських новостей. По-прежнему главенствовало сообщение о таинственном исчезновении члена Европарламента Глюксмана Кова-Леви и его спутницы, тоже француженки.
— Как типа эти двое могли пропасть, если все уездное начальство их с такой помпой встречало и вокруг них прыгало? — риторически вопросил Фочикян.
Тут в голову Багу пришла свежая мысль.
— А телефон у вас в хозяйстве есть, Олежень?
Телефон нашелся под позавчерашними газетами – видавший виды и проживший нелегкую жизнь аппарат, склеенный липкой лентой.
И Баг набрал номер Богдана.
— Драг еч? Приветствую! Ты осведомлен о том, что в Асланiве пропали францу… Ах, вот как. Хорошо.
Он положил трубку на рычаг и в задумчивости закурил: Богдан разговаривал сухо, официально, обращался к нему на «вы»: по всему выходило, что он не один и не хочет демонстрировать присутствующим, кто ему звонит, но, как понял Баг – Богдан в данный момент тоже в Асланiве, и не где-нибудь, а в уездной управе! Обещал позвонить позже. Очень интересно. Жену искать приехал?
Или – не только?
Карма…
«Что же… Подождем», — решил Баг, а затем мягко и ненавязчиво вернулся к взаимоотношениям Олеженя с Абдуллой Нечипоруком, и узнал, во-первых, что в народе его кличут не иначе как «Черным Абдуллой» — за необъяснимое и без сомнения весьма накладное увлечение иноземными повозками марки «мерседес», да еще и непременно черного цвета.
— Он от повозок этих тащится, — говорил Олежень. — Говорят, у него их целых три.
Баг только присвистнул.
— А ведь привозные-то повозки во сколько дороже наших обходятся, а? Нет, ну вы скажите мне, преждерожденный-ага Лобо, где он берет на них деньги? Ведь он не писатель! И не ученый! Всего лишь начальник зиндана унутренных справ! Я, типа, думаю иногда: может, он не только мздоимствует на счастье, но и лихоимствует на горе? [21]
21
Процедура взимания так называемой мзды на счастье довольно подробно описана ван Зайчиком в повести «Дело жадного варвара» на примере работы таможенных чиновников. Суть ее такова: закончив работу, один из таможенников приятно улыбается проверяемому подданному, в то время как другой держит перед ним большой металлический ящик с гравированной надписью «Счастье» и широкой прорезью на верхней крышке. Не ответить таможенникам сообразным образом в этой ситуации может лишь человек, начисто лишенный совести и уважения к обычаям. Сообразный же ответ заключается в опускании в прорезь ящика некоторого количества денег, чаще всего – чеохов, не лянов, причем размер мзды никак и нигде не оговорен и зависит лишь от доброй воле опускающего. Так мы безо всякого понуждения и даже с удовольствием безвозвратно дарим морской стихии монетки различного достоинства, чтобы вновь вернуться к морю следующим летом. «Мзда на счастье» является одной из древнейших ордусских традиций, общей для всех представленных в империи культур: в Цветущей Средине она возникла еще во времена совершенномудрых императоров древности Яо и Шуня, на Руси – при святой равноапостольной княгине Ольге, а возможно – и еще раньше, у монголов же – по крайней мере не позднее эпохи когда они еще были гуннами. Что же касается лихоимства на горе, то мы должны признаться: в тех текстах ван Зайчика, которыми мы на данный момент располагаем, подобная процедура нигде не описана; исходя же, однако, из ее названия, можно с достаточной степенью уверенности предполагать, что она представляла собою нечто совершенно ужасное и отвратительное.
«И впрямь странно», — подумал Баг и, движимый неясным предчувствием, попросил:
— А покажите-ка мне, уважаемый Олежень, изображение этого вашего Абдуллы.
Так и есть: спортивного вида мужчина средних лет, с волевым и жестким лицом, умными глазами, нос с приятной горбинкой – тот самый, которого вчера Баг видел в черной повозке перед шинком «Кумган»… Предчувствия редко подводили Бага. Черная незнакомая повозка с эмблемой в виде трехлучевой звезды, вписанной в круг – конечно, это была эмблема «мерседеса»!
Мужчина в черном «мерседесе», похоже, присматривал за общением местных дервишей с Хикметом, а, возможно – и за смертоубийством. Сама собой напрашивалась мысль, что Черный Абдулла как-то контролировал преступную активность дервишей.
Просто волосы вставали дыбом! Ведь коли это правда, стало быть, есть вероятность, что с искателями древних сокровищ, маскирующимися под националистов… или, наоборот, с националистами, стремящимися добраться до клада, связан более или менее непосредственным образом сам вэй уезда! Нет-нет, рано выходить из роли даоса, рано!
Телефон разразился пронзительным дребезжащим гудком.
— Да? — Руша книжные стопки, Фочикян схватил трубку. — Да, да… Ого! Ну конечно, интересно… Ага… Спасибо, Фарид, спасибо! Чудеса. И, обрати внимание, в последнее время все чудеса чисто неприятные… Ассалям здоровеньки!
Фочикян медленно положил трубку. Вздохнул с недоумением и тревогой. Потом сказал:
— Хисм-уллу, нашего вчерашнего спасителя-то – ну помните, преждерожденный Лобо? — до сих пор не отпустили. Типа дело на него завели, обвиняют в противуобщественных действиях – Опять вздохнул. — Это что-то новое: на блаженного дело завели?!
Тут в комнату, явственно не находя себе места от духоты и скуки, опять приперлась черная собака Аля, осмотрела присутствующих (или сделала что-то похожее – глаз из-за шерсти все равно толком не было видно), простучала когтями к столу и негромко гавкнула на бутылку с горилкой.
— А ведь и правда! Умница, Аля! — заулыбался Олежень и потрепал флегматичное чудовище по загривку. Собака в очередной раз тяжело вздохнула. — Преждерожденный Лобо, давайте закусим, чем Аллах послал!
Аллах послал Фочикяну и бродячему даосу пару больших пиал пилава, хлеб с сыром, зелень и разные мелкие закуски. От горилки Баг в очередной раз решительно отказался, хоть она и была на сей раз, в виде разнообразия, предложена ему холодной, «типа с ледничка».
— А что, Олежень, — аккуратно подбирая палочками последние рисины, поинтересовался Баг, — у этих самых дервишей имеется, наверное, какой-нибудь центр, где они собираются по неотложным нуждам? Где начальство у них и вообще.
Вгрызшийся в сыр Олежень энергично закивал и застрекотал жирными пальцами по клавиатуре. Появился план Асланiва.
— Что же касается начальства… — Фочикян проглотил сыр. — Есть у них какой-то Горний Старец…
— Кто таков? — насторожился Баг: именем этого Старца был пущен ко дну паром «Святой Евлампий».
— О, это типа тайна! — развел руками Олежень, — Меня тоже Старец как бы занимает. Но! Нет даже фотографии, никто его реально не видел, никто про его дела типа не знает… Мне кажется, это даже не человек, а божество и дервиши ему поклоняются…
«Божество? — с сомнением подумал Баг. — Странное божество, во имя которого взрывают целые паромы, полные пассажиров. Неправильное божество. Впрочем, разберемся…».
Эпицентр деятельности дервишей оказался неподалеку – все же Асланiв в сравнении с Александрией был невелик, — на улице Дыхания Пророка, в несомненно историческом двухэтажном здании, стоявшем в ряду других, не менее исторических.
— Вот что, уважаемый Олежень, — Баг, разглядывая фотографию здания, снова закурил. В пачке осталось всего пять сигарет. — Такая просьба: вы пока подготовьте любую информацию о событиях и лицах, какая кажется вам подозрительной, хочу ее залить себе на диск, если не возражаете. — Фочикян не возражал. — Сбросьте вот на этот сервер, пароль простой, — Баг написал пароль и адрес на обрывке газеты. — А я вас покамест оставлю… Государственная необходимость.
Неторопливо обменявшись положенными случаю сообразными фразами о благодарности, преданности, неизменной готовности и прочих высоких материях, коими жива и жить будет Ордусь, Баг и Олежень разошлись. Журналист остался с горилкой и собакой, которую широким жестом направил вослед Багу: типа, гуляй, Аля! Баг же привел в порядок одеяние даоса и устремился, шаркая обувкой и постукивая посохом, в полный опасностей путь по городским улицам.
Готель «Старовынне мiсто»,
9 день восьмого месяца, средница,
день
Впрочем, скрытно достичь готеля «Старовынне мiсто» и незамеченным забраться на свой балкон не составило никакого труда – насколько Баг мог судить, слежки за домом Фочикяна не было, да и интереса к своему номеру Баг тоже не заметил, а уж в таких делах он понимал крепко и накануне в разных неожиданных местах оставил мелкие ловушки вроде приклеенных волосков и микроскопических перышек из обнаружившейся в шкафу перины. Все ловушки остались нетронутыми.