Чтение онлайн

Модернизация технологии производства цветных металлов на Медном заводе осуществлялась достаточно быстрыми темпами, что позволило уже в конце 80-х годов прошлого века запустить в работу цех производства элементарной серы, но до приватизации государственного промобъединения Норильский комбинат весь комплекс природоохранных мероприятий до логического завершения довести так и не удалось.

В условиях экономического кризиса, охватившего страну в 90-х годах прошлого века, выделять финансовые средства на усовершенствование действовавшего промышленного производства было нелегко. Однако проблем стало ещё больше после того, как 5 августа 1997 года состоялся аукцион по продаже контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», констатировавший завершение приватизации концерна «Норильский никель» и его дочерних предприятий, попавших в собственность подконтрольной АКБ «ОНЭКСИМБанк» структуре. Всё управление функциональными и производственными подразделениями Норильского комбината было сосредоточено в руках доверенных лиц двух реальных частных собственников контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», заинтересованных, как уже не раз отмечалось, в скором увеличении прибыльности подвластного им бизнеса, что быстрее всего достигалось путём оптимизации производственных затрат и минимизации непроизводственных расходов.

По этой причине, в частности, строительство сверхвысотной трубы Медного завода продолжилось в буквальном смысле слова «в час по чайной ложке», финансируемое по-прежнему из государственных средств, только уже Экологического фонда. Новоявленные олигархи не стремились проявлять особого рвения к тому, чтобы ради сохранения здоровья десятков тысяч норильчан способствовать быстрому завершению строительства этой 420-метровой трубы и проведению модернизации технологии металлургического производства путём выделения на финансирование природоохранных мероприятий средств, превышавших обязательные отчисления в государственный Экологический фонд (!).

Это было им неинтересно, поскольку никак не вязалось ни с их глобальными инвестиционными замыслами, ни с добровольно-обязательной финансовой поддержкой сумасбродно-демократического политического режима, установленного Борисом Ельциным, ни с их перспективными политическими устремлениями, направленными на продвижение верных людей во властные структуры, ни, наконец, с их личностночеловеческими пристрастиями, слабостями и увлечениями.

Так, в Программе природоохранных мероприятий Единого муниципального образования «город Норильск» (Большой Норильск) на 2001 год, утверждённой Норильским Городским Советом 16 мая 2001 года решением № 30, под мероприятием за № 2 значилось: «Медный завод. Строительство и пуск в эксплуатацию ж/б трубы H-180 м.»; планировавшийся объём финансирования — 30 600 000 рублей, из них непосредственно за счёт городского экологического фонда 7 000 000 рублей. Бюджетополучателем всех финансовых средств было муниципальное учреждение «Экология», а исполнителем этого природоохранного мероприятия — ОАО «ГМК «Норильский никель».

В конце года был подготовлен отчёт о выполнении указанной программы природоохранных мероприятий, утверждённый 23 декабря 2001 года главным инженером ЗФ ОАО «ГМК «Норильский никель» Александром Рюминым, в котором отмечалось, что из планировавшихся 30 600 000 рублей на строительство 180-метровой трубы всего было освоено 26 000 000 рублей капиталовложений. Причём 7 000 000 рублей из экологического фонда Большого Норильска, являвшегося по своей сути составной частью Экологического фонда Красноярского края, и 19 000 000 рублей — из иных источников (другой части краевого Экологического фонда).

Для наглядности формирования норильского экологического фонда, как составной части Экологического фонда Красноярского края, приведём, как пример, следующие данные: так, в 1995 году отчисления ОАО «Норильский комбинат» в краевой Экологический фонд составляли 43 310 000 000 рублей или $ 9 323 000 (по курсу 4645,75 рублей/$). Плата за загрязнение окружающей среды, направлявшаяся полностью в федеральный бюджет, составляла 6 477 000 000 рублей, что было эквивалентно $ 1 394 000.

Отсюда местные экологические программы являлись составляющей экологической программы Красноярского края и дотировались (субсидировались) из краевого центра.

В результате, ни за какие-то частные инвестиции, а за счёт целевого финансирования из средств Экологического фонда Красноярского края, уже работники ОАО «ГМК «Норильский никель» вместо 420-метровой заводской трубы вытянули лишь её 180метровый аналог, который, правда, совершенно не отвечал первоначальной задумке по максимально эффективному отводу вредных производственных выбросов от города Норильска. Высота построенной заводской трубы явилась самой, что ни на есть обыкновенной, ни в коей мере не позволявшей выбрасывать производственные газы и пыль гораздо выше воздушного бассейна Норильска, не причиняя ему серьёзного вреда. В сочетании с ещё не полностью отвечавшей всем санитарным требованиям технологии утилизации диоксида серы на Медном заводе эффективность проведённого якобы природоохранного мероприятия была и остаётся весьма сомнительной, если не сказать во многом бесполезной.

Лучшим доказательством тому является повторяющийся из года в год, несмотря на окончание строительства вышеупомянутой трубы, вид норильчан, плотно прикрывающих рты и носы платками, спешащих скрыться, уйти, убежать с городских улиц под защиту своих квартир, чтобы хоть как-то уменьшить степень вреда, причиняемого отравленным воздухом. Эта картина выглядит тем более удручающе, так как всё происходит во время таких немногочисленных на Крайнем Севере тёплых деньков весенне-летнего периода, когда ветер частенько заносит ядовитые выбросы и производственную пыль от заводских труб Медного завода в жилые кварталы Норильска, откуда отравленный воздух быстро не выветривается, долго сохраняя свою губительную силу.

Подобные «платковые» приёмы гражданской обороны, разумеется, не в состоянии полностью обезопасить здоровье людей. Многие норильчане после такой «приятной» летней прогулки по улицам родного города ещё долго ощущают своеобразный кисловатый привкус или что-то похожее на запах, исходящий от тухлого яйца, от чего вдруг начинает болеть голова, чаще биться сердце, настраивая организм на борьбу за время, которое ещё предстоит прожить в будущем.

Скорая медицинская помощь работает в такие деньки, что называется, не покладая рук, медикаментозно помогая тем людским организмам, которые, устав бороться, не считаясь с жизненными планами своих обладателей, стали поддаваться давлению висящей в воздухе химии и забивающей носоглотку пыли, ускоренно и до времени приближая наступление последней даты в биографии человека.

Некоторыми летними днями, смотря на Норильск из прилегающих к его окраинам остатков лесотундры, бывает хорошо видно, как газовое облако, подобно туману, окутывает город, цепляясь за крыши его зданий и сооружений, совершенно не спеша покидать насиженное место. В такое время намерения норильчан отдохнуть на лоне природы, выехав в тундру или отправившись на туристические базы, стимулируется ещё и их естественным чувством самосохранения, желанием уберечь своё здоровье от неблагоприятного воздействия вредных производственных выбросов.

Оставшиеся же в городе люди благоразумно стараются реже выходить из домов, плотно затворяя двери и форточки. Ибо, как писал Авиценна, «когда воздух подвергся общей порче, тогда открытый воздух более восприимчив к ней, нежели закрытый и замкнутый». (Абу Али Ибн Сина, «Канон врачебной науки», часть первая, стр. 82) Постоянное же ношение с собой противогаза всё же является делом для Норильска менее привычным, даже диковинным, нежели наличие обыкновенного носового платка.

Вот и выходит на деле, что корректировка проекта строительства высотной трубы, принципиально изменившая его первоначальную идею, превратила вложение государственных средств в природоохранное мероприятие, включая финансовые средства Экологического фонда Красноярского края, в государственные инвестиции в развитие частного бизнеса, вложенные в строительство такого совершенно обыкновенного промышленного сооружения, как заводская труба (!).

Любители же поразглагольствовать, потеоретизировать на предмет преимуществ частной формы собственности над государственной при организации управления экономикой и производством крупнейших в стране прихватизированных компаний, добывающих природное сырьё, могут попытаться даже раскритиковать мысль, что инициатива «ПРИВАТ-капиталистов», подстёгивающая активность назначенных ими менеджеров, проявляется лишь тогда, когда надо брать много и оптимально дёшево.

Она также хорошо проявляет себя, когда есть потребность увести от глаз контролирующих органов часть сверхдоходов, когда необходимо поддержать коррупционные всходы в рядах российского чиновничества, когда хочется поиграть в большую политику, рассадив своих верных людей, как кукол-марионеток, в губернаторские, мэрские или депутатские кресла, когда обстоятельства заставляют искать взаимопонимания с Кремлём (!).