Чтение онлайн

Наверняка в основе своей всё так и вышло бы, если бы в части выплаты долгов руководство РАО «Норильский никель» не выручил случившийся в августе 1998 года дефолт, опрокинувший курс рубля к валютам иностранных государств. Это позволило соответственно с большим экономическим эффектом конвертировать каждый американский доллар, полученный от экспортных продаж цветных металлов, в большее количество российских рублей, чему способствовал и факт отмены валютного коридора.

Так или иначе, но именно на лето — осень 1998 года выпало и решение по существу проблемы погашения просроченной и временно «замороженной» кредиторской задолженности ОАО «Норильский комбинат» перед ИЧП «Нортех», к чему Лазарь Александрович проявлял живой интерес, поскольку после августа 1998 года катившийся вниз курс рубля снижал валютный эквивалент рублёвых долгов.

Неожиданный отказ в августе 1998 года Российского государства отвечать по краткосрочным финансовым обязательствам, оформленным в виде облигаций (ГКО), что было охарактеризовано как дефолт, повлёк за собой обвал курса рубля к твёрдым валютам иностранных государств, традиционно используемым во взаиморасчётах при проведении экспортных сделок по продаже цветных металлов РАО «Норильский никель».

Естественным образом это создало благоприятные условия для ускорения решения проблемы не только реструктуризации, но и погашения консолидированной кредиторской задолженности РАО «Норильский никель». Хотя финансирование деятельности дочерних компаний РАО «Норильский никель» значительно улучшилось ещё задолго до этого, сразу по прошествии 5 августа 1997 года, тогда постепенно перестала быть актуальной идея организации дополнительной эмиссии акций ОАО «Норильский комбинат» с оставлением полного контроля над компанией за РАО «Норильский никель». Лишь очень незначительное количество акций (обыкновенных или привилегированных) ОАО «Норильский комбинат» предполагалось разместить среди третьих лиц, включая работников дочерних компаний РАО «Норильский никель», направив вырученные средства на пополнение оборотных средств горнометаллургической компании.

В конечном итоге вместо дополнительной эмиссии акций ОАО «Норильский комбинат» было принято решение разработать и внедрить «Положение о депонированной заработной плате работников АО «Норильский комбинат». Принятое и утверждённое 9 июля 1998 года совместным постановлением № 63 руководства и профсоюзных организаций ОАО «Норильский комбинат», оно просуществовало недолго, поскольку уже к концу 1998 года такой способ привлечения и аккумулирования финансовых ресурсов, как депонирование заработной платы трудящихся, перестал быть выгодным для экономики горнометаллургической компании.

Постепенно сошёл на нет и утверждённый 2 июля 1997 года первым заместителем гендиректора ОАО «Норильский комбинат» Львом Кузнецовым «Порядок осуществления расчётов и ведения учёта поступления арендных и иных платежей простыми беспроцентными векселями Сберегательного банка РФ», позволявший производить взаиморасчёты с контрагентами по гражданско-правовым договорам, минуя расчётный счёт компании.

Однако, даже получив возможность оперировать в несколько раз большими рублёвыми средствами, получавшимися после конвертации американских долларов, вырученных от продажи на экспорт цветных металлов, руководимое Александром Хлопониным РАО «Норильский никель» совершенно не торопилось отдавать накопленные долги сторонним коммерческим организациям — кредиторам ОАО «Норильский комбинат».

По-волчьи ощущая слабость мелких и средних коммерческих организаций Норильского промрайона, деятельность которых в своём большинстве ограничивалась пределами полуострова Таймыр, обладая огромной экономической мощью, несравнимым по степени влияния организационно-финансовым ресурсом, РАО «Норильский никель» предпочитало в ультимативной форме «опускать на деньги» своих контрагентов. Под всем этим первый заместитель гендиректора ОАО «Норильский комбинат» Лев Кузнецов, являвшийся самым надёжным проводником стратегической линии гендиректора РАО «Норильский никель» Александра Хлопонина, направленной на финансовый «отжим» фирм-кредиторов, понимал грамотное управление кредиторской задолженностью, когда во главу угла ставилась задача найти в договорной документации контрагента изъян и не платить вовсе.

Только по этой причине практически все коммерческие организации Норильского промрайона вынуждены были в конце 90-х годов XX века:

— либо идти на частичный отказ от своих требований к ОАО «Норильский комбинат», размер которого колебался от 30 % до 50 % первоначальной кредиторской задолженности, чтобы получить возврат хоть каких-то долгов да услышать фальшивые заверения неизменно улыбавшегося Льва Кузнецова в расположении к ним руководства доминирующей компании, сопровождавшиеся убеждением, что, мол, ещё поработаем вместе;

— либо искать правду в судебных органах, обрекая себя на опалу и гонения со стороны борзописцев Дирекции экономической безопасности и режима ОАО «Норильский комбинат». Тогда каждый коммерсант, работавший ещё с государственным промобъединением Норильский комбинат, понимал — рыпнешься против новых хозяев РАО «Норильский никель», этих приватных прихватизаторов, и можешь смело сворачивать свой, выстроенный по-кирпичику, выхоленный ежедневными заботами мелкий частный бизнес, упаковывать чемоданы и держать путь в другие регионы бескрайней России.

На «земле Потанина» искать эффективную защиту от вездесущего, тщательно маскируемого благими речами произвола потанинцев, подобно тому, как пытаться

осушить лишь один из многих наполненных водой сообщающихся сосудов, было делом бесполезным. Иначе «сушить» (в смысле — менять!) нужно было всё, а это означало биться со всей многофункциональной, хитросплетённой системой компаний «Потанин — Прохоров», завязанной на верхние эшелоны государственной власти и муниципальные подвязки.

Высокопоставленные менеджеры-ловкачи РАО «Норильский никель» после 5 августа 1997 года продемонстрировали по-настоящему некоммерческий подход к управлению приватизированной просроченной кредиторской задолженностью ОАО «Норильский комбинат». Суть его заключалась в стремлении новых собственников и ведущих управленцев РАО «Норильский никель» получить дополнительные непроизводственные доходы (!).

Достигалось это путём разнопланового давления на кредиторов с целью склонения их к якобы добровольному согласию на предоставление должнику значительных дисконтных скидок от формально подтверждённых просроченных долговых обязательств последнего, или под прикрытием благовидных предлогов оттягивания сроков уплаты долгов, что позволяло рассчитывать экономию финансовых средств как минимум от ставки рефинансирования Банка России.

Иначе говоря, с одной стороны, уменьшенные расходы должника, выражавшиеся в достигнутой им экономии финансовых средств, были прямо пропорциональны возникавшим у него, как бы ниоткуда, непроизводственным доходам. С другой стороны, не в полном объёме полученные или несвоевременно взысканные с должника долги были прямо пропорциональны возникавшей у фирм-кредиторов, как бы ниоткуда, упущенной выгоды, легко переходящей при высочайшем уровне инфляции рубля в убытки.

Эти взаимосвязанные процессы идеально характеризует природный Закон сохранения энергии и массы вещества, по которому ничто ниоткуда не берётся и никуда не девается, или, если кто-то в Москве стал богаче, значит, к примеру, где-то в Норильске кто-то стал беднее (!).

На этой формуле и строился секрет менеджерского успеха Александра Хлопонина!

Как нельзя лучше это соответствует народному изречению: «Пока беднягу вокруг пальца не обведёшь — сладко не заживёшь!».

Послеприватизационная практика внедрения финансовыми менеджерами принципов оптимизации в процессы погашения просроченной кредиторской задолженности прихватизированных компаний ставила в зависимость их материальное вознаграждение и результаты труда, выражавшиеся в абсолютных значениях сэкономленных финансовых ресурсов, реально недоплаченных «отжатым» и неоплаченным вовремя бесконечно долготерпеливым кредиторам.

По-другому и быть не могло, поскольку без достаточно серьёзного материального стимулирования существование этого своеобразного «организационно-финансового рэкета» было бы невозможно. Любые же попытки убедить грамотных финансистов, знающих себе цену, поработать за «дырку от бублика» граничили с риском обречь на неудачу весь процесс реструктуризации и оптимизации погашения просроченной «кредиторки».

Понятно, что в ряде случаев без определённого, пусть призрачного, но риска не обходилось, но, как правило, соответствующее материальное стимулирование присутствовало всегда, иначе, как говорится: кое-кто не получил бы кое-чего, поскольку кое-что кое-кем другим кое-когда было бы сделано кое-как.