Чтение онлайн

Михаил Горбачёв, разрушив политическую основу Советского Союза, не смог ничего серьёзного предложить взамен, откровенно пренебрегая необходимостью при проведении любых экономических преобразований незыблемо поддерживать на должном уровне как внешнеполитический, так и внутриполитический статус управляемого им Государства. Политически слабенькое Государство не могло быть в состоянии продолжительное время успешно управлять «демократизировавшимся» гражданским обществом, раздираемым противоречиями, проявившимися благодаря сепаратистскому свободомыслию и необузданной гласности, потерявшим веру в справедливость, ещё не испытавшим искреннюю тягу к духовному самосовершенствованию, жившим одним лишь индивидуальным экономическим интересом, который фактически превратился в подобие общенациональной идеи (!).

К сожалению, приходится признать, всё вышло почти по Ленину: «Политика не может не иметь первенства над экономикой. Рассуждать иначе, значит забывать азбуку марксизма… Другими словами. Политический подход, это значит: если подойти к профсоюзам неправильно, это погубит Советскую власть, диктатуру пролетариата». (В.Ленин, «Ещё раз о профсоюзах», собр. соч. в четырёх томах, том 4, стр. 241)

А ещё говорят, что нет пророков в родном Отечестве!

Профсоюзные организации, десятилетиями варившиеся в марксистско-ленинских идеях социального равноправия и объективно не способные в одночасье по команде перенять взгляды профсоюзов стран развитого капитализма, в ряде случаев вполне могли выступать тормозом ускоренной реализации перестроечных планов команды Горбачёва. Однако по прошествии более чем пятнадцати лет, придаваясь кабинетным рассуждениям, невозможно не предположить, что наверняка это было бы разумное торможение, способствовавшее спокойному, взвешенному, эволюционному изменению общественного сознания гражданского общества, так как всегда необходимо время, в течение которого вода точит камень, а жизнь меняет мировоззрения людей.

Прошло всего каких-нибудь три года от первого упоминания о Перестройке, как в нормативно-правовых актах, регламентировавших ход проведения реформ, интересы всех работников государственных предприятий и объединений принялись представлять именно советы трудовых коллективов. Профсоюзы же остались последовательными защитниками трудовых прав каждого конкретного работника, группы работников, корреспондируя эти права с соответствующими обязанностями директоров предприятий — работодателей, в свою очередь также являвшихся членами трудовых коллективов. Когда же перестроечные реформы приводили к многомесячным задержкам выплат заработной платы и отпускных, профсоюзные организации, не договорившись с руководством предприятий, призывали своих членов и сторонников к протесту, вплоть до объявления забастовок, тогда как советы трудовых коллективов, в большинстве своём представленные руководителями и ведущими управленцами предприятий, по понятным причинам противились этому (!).

Практически любая конфликтная ситуация, вызванная нарушениями трудовых прав работников, непосредственно или косвенно являвшаяся следствием проводившихся в стране экономических реформ, противопоставляла стремления профсоюзных организаций целям и задачам, стоявшим перед советами трудовых коллективов. Избегая в данном случае излишних подробностей, приведём сугубо отвлечённый, обобщающий, но очень типичный для того времени пример различного подхода к одной и той же проблеме обеих этих структур, одновременно представлявших интересы трудящихся, допустим, реструктуризируемого производственного объединения:

1) профсоюзы зачастую выражали категорическое несогласие с социально недостаточно обеспеченным сокращением численности или штата работников какого-либо градообразующего производственно-хозяйственного объединения, пусть даже вызванные необходимостью его технического перевооружения. Причём их позиция подкреплялась доводом, что трудовое законодательство страны не в полной мере учитывало особенности труда, сложность трудоустройства при проживании в географически удалённых зонах, где государственные градообразующие промышленные предприятия и объединения являлись естественным образом основными, а иногда и единственными нанимателями рабочей силы на территориях их месторасположения. В связи с этим профсоюзы справедливо и настойчиво ставили вопрос об усилении материальной ответственности работодателя в случае проведения сокращения численности или штата работников, что обязательно отражалось в коллективном договоре, заключавшемся представителями трудящихся с руководством производственно-хозяйственного объединения;

2) совет трудового коллектива этого же градообразующего производственнохозяйственного объединения, отстаивавший интересы всех без исключения трудящихся, включая руководителей, зачастую поддерживал сокращение численности или штата работников, единственно настаивая на обязательном соблюдении требований правовых норм действовавшего трудового законодательства. При этом аргументация строилась на основе того, что указанные мероприятия направлены на оптимизацию производственных затрат, формирующих себестоимость единицы готовой продукции. Это позволяло за счёт снижения суммарного количества производственных затрат, сохраняя на прежнем уровне объём выпускаемой готовой товарной продукции, добиваться при прежних доходах роста прибылей объединения, что предполагало выплату премиальных оставшимся работникам, а также закладывало основу для последующего роста абсолютных значений их заработной платы. В этой связи совет трудового коллектива, разумеется, никак не был заинтересован предпринимать активные действия, направленные на усиление материальной ответственности фактически не только руководства объединения, а всего трудового коллектива перед теми работниками, которые подлежали увольнению по сокращению численности или штата, то есть перед теми, кто реально покидал трудовой коллектив.

И в одном, и в другом случае имела место защита интересов трудящихся. С одной лишь принципиальной разницей. Профессиональные союзы защищали права работников как остававшихся на производстве, так и подлежавших сокращению, не особенно беря в расчёт интересы работодателя — руководства предприятия. Совет же трудового коллектива исходил из необходимости защиты интересов всего трудового коллектива, остававшегося работать на производстве, включая и руководство предприятия, не слишком заботясь о работниках, кто в результате сокращения численности или штата объединения переставал входить в состав его трудового коллектива.

Не вызывает сомнений, своим союзником скорейшего проведения экономических реформ, направленных на осуществление смены (перестройки) социалистической модели производственно-хозяйственных отношений на капиталистический лад, государственная власть изначально видела не профсоюзные организации, а совет трудового коллектива — игрушку, «китайского болванчика», беспримерно послушного рукам «демократизаторов» всей страны.

Совет трудового коллектива автоматически терял всякую актуальность своего существования, переставал быть представительным органом трудящихся, как рабочих, так и их руководителей, являвшихся полноправными работодателями, сразу же по завершению приватизации государственного предприятия или объединения, на котором функционировал этот совет трудового коллектива (!).

После полной приватизации любого государственного предприятия или объединения, предварительно реорганизованного, как правило, в открытое акционерное общество, его реальным (генеральным) работодателем становился частный собственник (группа собственников), ставший обладателем контрольного пакета акций компании, разумеется, никоим образом не входивший в состав трудового коллектива. Всё вставало на свои места: интересы людей труда продолжали представлять и защищать профсоюзы, а интересы частного капитала — менеджеры, нанимаемые капиталистом для управления текущей деятельностью компании.

Наверняка всё проходило бы несколько иначе, если бы страна пошла не по пути революционного отрицания и разрушения старого, а — эволюционного преобразования, оставляя всё лучшее от старого миропорядка и постепенно привнося в него нечто новое, прогрессивное, отвечавшее идеям демократии и прогресса. Вот тогда пригодился бы и огромный организаторский потенциал профсоюзных организаций, последовательно, этапами перенимавших всё лучшее, что есть в профсоюзных движениях развитых капиталистических стран мира.

Сегодня можно всего лишь констатировать, в 1988 году Генеральный секретарь Коммунистической партии СССР Михаил Горбачёв случайно или преднамеренно забыл ленинское предупреждение, что, «если подойти к профсоюзам неправильно, это погубит Советскую власть», в итоге Советская власть действительно перестала существовать в исторически судьбоносном для народов Советского Союза 1991 году. После чего, правда, не только не улучшилась жизнь абсолютного большинства граждан бывшего Союза ССР, сумевших выжить в многочисленных межнациональных конфликтах, но также и темпы экономического развития некогда братских союзных республик во многом до сих пор оставляют желать лучшего! В то время как за последние полтора десятка лет верные идеям марксизма жители Поднебесной (китайцы), постепенно и эволюционно приобщившиеся к товарно-денежным капиталистическим отношениям, во многом не только догнали, но и перегнали тех, с кого они ещё недавно брали пример, как надо жить, работать и учиться по-ленински!