Дело о бумеранге
Шрифт:
– Но он жив! Жив! – взвизгнула Люська.
– Ты удивлена или шокирована? А может, ты испугана? Теперь представь моё состояние, когда я увидела живого Бориса. Чуть не умерла от страха. Люся, я не чокнутая, верь мне. Верь, прошу тебя. Борис умер, у него был сердечный приступ, мы его кремировали. Понимаешь? Я не знаю, что происходит, это напоминает сон, кошмарный сон. Но я знаю точно – мой муж скончался от приступа.
– Валерия Игоревна, давайте я позову Бориса Михайловича или Анну Владимировну…
– Нет! Они мне не нужны, я боюсь. Он не мог возродиться из пепла. Он же не Феникс! Люся, меня считают сумасшедшей, а я нормальная. Я всё помню. Помню, во что ты была одета в день нашей встречи зимой, помню всех правителей, помню таблицу умножения, фамилии своих одноклассников и учителей. Я адекватная, ты мне веришь? Сядь, Люся, я расскажу, как умер Борис, ты обо всём узнаешь, главнее, выслушай меня. И, пожалуйста, верь моим словам.
Свой рассказ Валерия Игоревна начала с событий, случившихся двадцать первого числа, а час спустя, она поведала о кремации супруга, последующих поминках в кафе и своём возвращении в коттедж.
Конец ознакомительного фрагмента.