Чтение онлайн

Но, может, он теперь утихомирится. Женитьба вот чего ему не хватало. Слишком уж он импульсивный. Впрочем, черт возьми, как быть с Кассельманом?

– Давай поговорим со Стефани Фолкнер, - предложил адвокат.

– А не поздно?

– Можно выяснить, - ответил Мейсон.
– Делла, позвони Стефани Фолкнер в комплекс "Полярная звезда" и спроси, не примет ли она нас сейчас. Не говори, что мистер Гарвин у меня. Просто скажи, что нам хотелось бы поговорить с ней.

– Мне ехать с вами?
– спросила Делла. Мейсон кивнул.

– Может быть, придется оформить кое-какие бумаги.

Делла пошла звонить Стефани.

– Господи! Какое счастье иметь толкового секретаря!
– воскликнул Гарвин.
– Как мне не хватает Мэри Арден!

– То есть Мэри Барлоу, - поправил его Мейсон. Гарвин нахмурился.

– Следовало бы издать закон, запрещающий секретаршам вступать в брак. Черт возьми, Мейсон, знаешь, она ни разу не зашла ко мне после замужества! Как можно так!

– Ты в этом уверен?

– Не заходила. Отлично знаю! Я ни разу не видел ее. Хотя бы позвонила.

– К твоему сведению, Гомер, она заходила дважды, но ее так встретили в приемной, что она решила больше не появляться, расценив это как соответствующий намек с твоей стороны.

– Ты хочешь сказать, что Ева Эллиот встала на ее пути?
– недоверчиво спросил Гарвин.

– Вот именно. Ева сказала Мэри, что ты занят, и даже не стала докладывать по селектору.

– Ну и ну... Да, теперь, пожалуй, у меня будет легче на душе.

– Легче?

– Ну да, - продолжал Гарвин.
– Я уволил Еву Эллиот сегодня вечером. Вернувшись в контору, я спросил, какого черта она не сообщила тебе, где я нахожусь. Она в ответ - "согласно устным распоряжениям, ей было поручено отвечать, что я отбыл в неизвестном направлении". Эта девица просто помешана на театральности и драматизирует все, чем бы она ни занималась, точно так, как это могла бы сделать какая-нибудь кинозвезда. Ты не поверишь, Перри, но она смотрит все кинофильмы, в которых хотя бы мелькнет секретарша. Она досконально изучила голливудские штампы секретарши и изо всех сил старается соответствовать этому стандарту. В общем, это тот самый случай, когда плохая актриса подражает хорошей, которая, в свою очередь, делает все возможное, чтобы воплотить тот образ секретарши, что возник у голливудского режиссера. Так что я в конце концов просто устал от всего этого.

В этот момент вошла Делла Стрит и доложила:

– Мисс Фолкнер уже ждет нас.

– Что ж, поехали, - сказал Мейсон, вставая.

Глава 7

Стефани Фолкнер открыла дверь, впуская гостей.

– Хэлло, мистер Мейсон, хэлло, мисс Стрит! О, Гомер!

– Да вот, я тоже навязался, Стефани. Она протянула ему обе руки.

– Поздравляю! Вы уже видели ее?

– Нет еще. Я ведь только что вернулся из Лас-Вегаса. Полно дел.

– Вы полюбите ее, Гомер. Мы вместе работали в Лас-Вегасе. Она милочка... Да что же вы стоите! Проходите.

Она провела их в уютную комнату.

– Что-нибудь выпьете?

– Нет, спасибо, - ответил Гарвин.
– Мы по делу.

– О!
– По ее лицу пробежала тень.

– Хочу вам все объяснить с самого начала, Стефани. Это касается вашего отца. Будет лучше, если вы сразу все узнаете.

– Я слушаю.

– Как я уже говорил, по делам я очутился в Лас-Вегасе.

– Понятно.

– Я не располагаю - пока не располагаю - достаточно вескими уликами, чтобы обращаться в полицию, однако вашего отца убил не кто иной, как Джордж Кассельман.

– Понятно, - повторила Стефани.
– Ее лицо стало каменным, но она тут же взяла себя в руки.
– Жаль, что я не знала об этом раньше.

– А теперь о деле. Я ведь приобрел акции этой корпорации в надежде, что вы войдете в нашу семью. Мне хотелось помочь вам. Теперь нет никакого смысла оставлять все как есть. Мотель мал и нерентабелен, а синдикату он нужен для того, чтобы на его месте выстроить новое большое здание, которое приносило бы большой доход. Так что самое время избавиться от мотеля.

– Да, - согласилась она.
– Мне тоже так кажется. Пора продать его и пустить здесь корни.

– Думаю, - продолжал Гарвин, - что Кассельман настоящий проходимец. Очень сомневаюсь, чтобы он действительно представлял этот синдикат. По-моему, он действует на свой страх и риск, и как владельца этой собственности его очень устроил бы синдикат. Так вот, я хочу сам обратиться к синдикату и узнать, что они максимально могут предложить, а для этого я должен четко знать, сколько вы хотите получить за свои акции.

– Кассельман предложил мне тридцать тысяч, и я, конечно, соглашусь, если мне не предложат ничего лучшего, хотя, как мне кажется, это не настоящая цена.

– Какая сумма вас устроит?

– Любая больше этой.

– Отлично. Выдайте, пожалуйста, мне доверенность на десять дней на право продать их за восемьдесят тысяч. Все, что я получу сверху, делим пополам. Я предложу синдикату одновременно свои акции на тех же условиях.

– Справедливо. Только вам не удастся выручить восемьдесят тысяч за мои акции.

– У вас найдется машинка, Стефани? Она кивнула.

– Тогда давайте немедленно составим нужный документ. Мейсон, ты продиктуешь, а мы подпишем его.

– Можно сделать это у меня завтра утром, - предложил Мейсон.

– Я хотел бы все утрясти сегодня вечером.

– О'кей, - согласился Мейсон и сделал знак рукой Делле Стрит.

Стефани Фолкнер достала бумагу с копиркой. Делла села за машинку и под диктовку Мейсона отпечатала краткое соглашение. Закончив, она вынула готовый документ из машинки, протянула один экземпляр Стефани Фолкнер другой Гарвину и третий Мейсону.

– Порядок?
– спросил Гарвин у Стефани, когда она кончила читать.

– Порядок.

– Тогда подписываем.

Все поставили свои подписи.

– Итак, - подытожил Мейсон, - на сегодня вроде бы все. Ты утром позвонишь мне, Гомер?

– Вероятно.

– А вас, мисс Фолкнер, можно найти здесь?

– Разумеется, если я понадоблюсь.

Гарвин не торопился уходить.

Делла Стрит бросила на Перри Мейсона многозначительный взгляд.

– Ну, мне завтра на работу, так что пора домой.

– Я могу подвезти, - предложил Мейсон. Гарвин поколебался секунду, потом сказал:

– Пожалуй, я бы выпил чего-нибудь, Стефани. Стефани Фолкнер проводила Мейсона и Деллу до порога, подождала, пока они сядут в лифт, затем осторожно прикрыла дверь.

– Интересно, - сказал Мейсон, когда они вышли из дома, - почему она утверждает, что Кассельман предложил ей только тридцать тысяч за сорок процентов акций, когда он предложил мне такую же сумму только за пятнадцать процентов?

– Есть какие-нибудь соображения на этот счет?
– спросила Делла.