Чтение онлайн

Сама она выбрала массивный разводной ключ.

— Зато он подходит по цвету к моим ногтям и сумочке. А ты Горностаева, пока не поймешь, что женщина все должна подбирать в тон, о Скрипке и не мечтай. Вот, например, этот моток медной проволоки очень подойдет к твоим волосам. — Горностаева ничего мне на это не ответила, но я видела, как она украдкой сунула проволоку в карман.

Я первая увидела их: две фигуры, застывшие друг напротив друга, беззащитный Скрипка и вооруженный маньяк. Мы спрыгнули с дрезины и побежали со всех ног, но не успели. Раздался выстрел, и завхоз упал. Второй дуэлянт пустился наутек. Вдруг, как из-под земли, на железнодорожном полотне возникли люди.

Спортивного телосложения мужчины резво неслись по шпалам, с каждой секундой приближаясь к беглецу.

Перед тем как наручники обхватили его запястья, Миша успел сделать прощальный жест. Блеснув в лучах восходящего солнца, его пистолет проделал сальто в воздухе и перелетел через опору моста.

Пока мы с Горностаевой, открыв рот и затаив в душе боль, следили за происходящим, на мосту возникла новая мизансцена. На месте дуэли появился Обнорский! Он неспешно перешагнул рельсы и склонился над телом Скрипки.

— О! Этот вздох изумления вырвался у нас с Горностаевой одновременно, потому что поверженный завхоз вдруг поднялся во весь рост и пожал Обнорскому руку.

Издавая нечленораздельные звуки радости, размахивая флажком и разводным ключом, мы с Валькой устремились к живому Скрипке. Неожиданно меня тормознул Обнорский.

— У-тю-тю, какие мы прыткие! Ни минуты не сомневался, что увижу вас здесь. Вы, что, Агеева, думаете, я не видел, как вы под дверью кабинета подслушивали мой разговор с режиссером Титькиным? Господи, до чего мне надоело работать с бабами! — проговорил Обнорский, устало присев на кочку.

На самом деле операция была разработана блестяще. И все было не совсем так, как слышалось нам с Горностаевой на расстоянии. Сначала, подав условный сигнал, упал Скрипка. И только после того как он распростерся на земле, один из рубоповцев нажал на курок. Это был предупредительный выстрел для убегающего преступника.

Кроме того, выяснилось, что засада приехала к мосту еще раньше дуэлянтов.

А «коварные» замыслы Обнорского касались литературного героя, в которого должен был воплотиться Скрипка на страницах очередного бестселлера нашего шефа.

Несмотря на то, что Мишу повязали, Обнорский выглядел расстроенным.

— Вещественное доказательство — пистолет — Мишаня в реке утопил, — объяснил нам Скрипка неудовлетворенность шефа.

— Валентина, — обратилась я к Горностаевой, — одолжи-ка мне моток медной проволоки, который у тебя в правом кармане куртки припрятан.

Может быть, я не все как следует расслышала в этой истории, но зато разглядела, похоже, больше, чем все остальные.

Никто кроме меня не заметил, как Мишин пистолет, вылетев за пределы моста, зацепился за неизвестно как укоренившийся в железной конструкции куст ракиты и повис на ветке. Мне только и нужно было, что подцепить его проволокой и вручить Обнорскому.

— Ну вот, Агеева опять на премию напросилась, — пряча в усах улыбку, проворчал Андрей Викторович.

Я скрутила проволоку и хотела вернуть ее Горностаевой. Но Валентина не обратила на меня никакого внимания. Ей навстречу шел и улыбался Скрипка.

— Очень, очень рад тебя видеть Валюша, — сказал завхоз, обнимая зардевшуюся Горностаеву.

Скрипка сиял как медный таз и выглядел настоящим героем. «А ведь не так уж и плох этот Скрипка», — подумала я с легким сожалением.

В тот же день в сводке новостей Агентства «Золотая пуля» появилось сообщение о задержании за незаконное ношение оружия Михаила Завьялова.

Пистолет, которым он запугивал меня, отправили на баллистическую экспертизу.

Через несколько дней экспертиза установила, что это оружие никакого отношения к убийству нефтяного магната Ильи Пупыша не имеет.

"Скрипка А. Л., 1970 г.р., заместитель директора Агентства по административно-хозяйственной части, убежден, что обладает врожденными талантами не только в области коммерции, но и в сфере расследовательской журналистики.

Известен своими беспорядочными связями с представительницами противоположного пола. В последнее время безуспешно пытается прекратить служебный роман с сотрудницей Агентства Горностаевой В. И.".

Из служебной характеристики

Я сразу понял, что день будет плохим. Так оно и вышло. День оказался мерзопакостным.

Утром по коридорам Агентства бродила толпа незнакомых мне людей.

«Стажеры!» — ужаснулся я, вспомнив, что именно сегодня ожидался большой заезд собиравшихся постажироваться в «Золотой пуле» журналистов. Обнорский, объездивший уже почти всю страну со своими лекциями о том, что такое настоящий расследователь, что он ест, с кем спит и как работает, всегда в конце семинаров приглашал слушателей — а особенно слушательниц — приезжать в Петербург посмотреть на то, как устроена жизнь в Агентстве. Вот они и приезжали.

Нам с Повзло с трудом удавалось направить этот поток в более-менее организованное русло. Сегодня по плану должны были приехать шестеро стажеров — по-моему, из Хакасии, Удмуртии, Магадана и Эстонии.

— А где Повзло? — спросил я у секретаря Обнорского.

— Болен. Сегодня не появится.

Это была очень несвоевременная болезнь. Поскольку именно Повзло и должен был заниматься стажерами — по крайней мере распределить их по отделам.

Впрочем, я решил эту проблему за пять минут. Двоих отправил к Спозараннику.

Двоих — к Соболину в репортерский отдел. Одному велел дожидаться Агееву.

Только с последним стажером возникла заминка. Он решительно не хотел говорить по-русски.

— Вы кто? — спросил я молодого человека (правда, определить, молодой это мужчина или молодая женщина я с первого взгляда не смог, ну да какая, в конце концов, разница, подумал я).

— Тере, — ответил он.

— Значит, ты — Тере, а я — Леша. Насколько я понимаю, ты из Таллина. И как там у вас?

— Кюльм.