Чтение онлайн

— Он крепкий, и у него не чума Морриса, — он зря пытался успокоить ее, но Клэр не мог сказать ей, что она может видеть последние мгновения Валентинелли в этом мире.

С суетой прибыли лакеи, они были верны госпоже, не возмущались, неся очередного больного, не пытались прикрыться, чтобы спастись. Конечно, слуга, заключивший контракт, не мог жаловаться… и даже Финч был здоров, не шмыгал.

Это было странно. Он повернулся к фолианту и заметил, что Вэнс придвинулся ближе.

Мисс Бэннон тоже заметила. Резкие звуки вылетели из горла волшебницы, и Вэнс отскочил, воздух между ним и Клэром затвердел, сияя бриллиантами, став щитом изо льда. Он рухнул на пол и разбился, а Гораций подхватил вес Валентинелли.

— Мэм? — спросил шепотом лакей.

— Отнеси его в его комнату. Готовьте ледяную ванну, я вот-вот подойду, — волшебница медленно встала, Маркус и другой лакей понесли Валентинелли по лестнице. Неаполитанец казался маленьким и худым. — Доктор, мне еще предупредить вас?

— Нет, мадам, — ледяная вежливость, преступник ушел к своему спектроскопу. — Я хочу решить эту проблему, как и ваш спутник, даже больше, ведь я контактировал с чумой Морриса. Так что вам, возможно, не придется разбираться со мной привычным образом.

— Вы даже не представляете, как я привыкла… — пылко начала волшебница.

«Вы притихните?».

— Мисс Бэннон. Позвольте нам разобраться в этом. Мы сделаем все, что сможем. Если решение есть, вы узнаете и сможете помочь.

Она разглядывала его, он выпрямился под ее взглядом, надеясь, что она не видит красные пятна на его щеках и дрожь в костях. У него оставалось мало времени до судьбы, что была страшнее, чем у Валентинелли.

— Хорошо, — она пригладила нервно юбки. Хотя он не думал, что ей нужна такая привычка. — Спасибо, Арчибальд.

— Эмма, — горло Клэра сдавило. Усилилось чувство — враг логики. В его груди сердце, что она починила магией, колотилось галопом.

Ментат смотрел ей вслед, глубоко вдохнул и вернулся к фолианту, не замечая убийственный взгляд Вэнса.

Глава двадцать седьмая

Неплохой конец

Она еще не бывала в комнате, выданной Валентинелли, и не видела повода заходить сейчас. Микал был за ее плечом, она удерживала чары, убрала юбки от порога. Гораций и Маркус опускали убийцу в ледяную ванну. Сдавленный крик, тело Людовико выгнулось, служанка Элис, блондинка, и ее тень, брюнетка Юнис, колдовали над узкой кровью и простынями. Их ошейники сияли, они поглядывали на нее. Когда лакеи вытащили Валентинелли изо льда и воды, чары тут же высушили его, и он рухнул на ждущую кровать.

— Мэм, — Финч кашлянул. Он посмотрел на неподвижного Микала. — Гонец из Коллегии. Ждет вашего ответа.

Она отпустила, и убийца забился. Она взмахнула снова, и Микал вошел в комнату.

Железная подставка на комоде из черного дерева, там были огарки свечей, их фитильки вряд ли уже загорелись бы. Выше было небольшое распятие из олова с печальным видом.

«Он молится?».

Сундук, который она видел и в других его комнатках, стоял, закрытый и тайный, у его кровати. Он выбрал комнату рядом с комнатой Клэра. хоть она и была маленькой, и Эмме часто становилось интересно, что за его дверью.

Микал устроился на краю кровати, желтые глаза сияли в полумраке. Он удержит убийцу, чтобы тот в бреду не ударил окружающих.

Газовые лампы шипели, слуги смотрели на нее.

«О, Людо. Не так. Ты заслуживаешь хорошего конца», — в ее горле был комок. Она повернулась к Финчу.

— Из Коллегии?

— Да, мэм, — он не поклонился, но накренился, и она вспомнила, каким разбитым и голодным он был давным-давно, пока она не взяла его на службу. Как Северина воротила нос, и что сказала Эмма?

«Он исполнил долг уже, мадам Нойон. Не спорьте», — это было во время дела Гластонсоус: только коронованная королева нуждалась в защите от министров с воюющими интересами, а еще от желания ее матери держать Виктрис слабой и послушной. Дело научило Виктрис почти доверять юной волшебнице с пронзающим взглядом, которая вошла в игру без приглашения и помогла правительнице.

Она подобрала юбки. Серьги покачивались, стуча по ее щекам, она проверила ресурсы. Эфирной силы в украшениях было еще много. Визит в убежище Рудьярда почти не ослабил ее.

Но она ничего не могла сделать. Только подавлять недовольство Британии и узнать, что нужно Коллегии.

«Микал? Он учился на Щита, у них было время заметить его… жуткие таланты. Они не заметили. Как я защищу его от совета, где полно врагов? Кто там будет? Что я могу против них?».

Отдаст ли она Щит Коллегии, как требовал закон?

«Конечно, нет, — ее взгляд нашел Микала. Он чуть покачнулся. — Я — Прима. Я не отдам свое».

Ответ всегда был одним и тем же.

Было что-то больше? Она держала Клэра при себе, а не отсылала к Виктрис, оставила вредного доктора. И ей остались цветы и пятно на полу. Обещание и требование.

«От кого? Это важно?»

Финч ждал без раздражения или нетерпения. Это бывало редко у мужчин, он не переживал из-за тишины.

Он был таким, вел себя прекрасно. Ошейник был хорошей наградой, но это было все, что Эмма могла предложить ему. Безопасность у нее на службе, обещание, что прошлое не будет преследовать его за ее дверями.

Для Финча этого хватило.

— Хорошо, — сказала она, словно он давил на нее. — Пусть гонец пройдет в кабинет.

— Да, мэм, — он пошел прочь, наверное, радуясь.

— Прима? — вопрос Микала. Он боялся закона? Наверное, нет. Он скорее боялся двуличности. Послание из Коллегии вряд ли обернется добром.

— Все хорошо, — она жалела, что врет. Ложь жалила ее горло, Валентинелли содрогался, ругаясь на своем языке. Его веки трепетали, ладони боролись с тенью.

Его ногти сегодня были чистыми. Ей стало не по себе, даже обожгла зависть. У нее на заданиях он не отличался чистотой, но они с Клэром чудесно подходили друг другу, и она могла не переживать за них, когда они отправлялись куда-то по приказу короны.

«Может, уже пора переживать, Эмма. Не думаешь?».

Служанки трепетали. Два лакея смотрели и ждали ее указаний. Мало людей, но они были толпой в комнате.

— Займитесь своими делами, — продолжила она спокойнее. — Корме тебя, Гораций. Останься с Микалом, помоги, если будет требоваться, Людо. Спасибо, — она развернулась и ушла, стараясь не слышать стоны Валентинелли.

Она была готова к любым неприятностям, открывая дверь своего кабинета и входя, вдыхая запах кожи, бумаги, старых книг и яблочных дров в камине, чары уносили дым в трубу, но вкусный запах оставался.