Дело о меде
Шрифт:
— На дороге Лешего попадаться опасно, пискнул Морковкин. — Он может покалечить или увести за собой, навеки сгубить…
Волчонок вскочил с бурелома и, схватив Морковкина за лапу, дал стрекача.
— Беги, Кролик, беги! Не отставай!
Они неслись в темноте, пока грозное уханье не осталось далеко позади.
До рассвета проблуждали следователи по обманчивым дорожкам. В первых лучах солнца они неожиданно заметили за редеющими деревьями какое-то строение.
— Я же говорил, что выберемся, — остановился волчонок. — Вот и выбрались. Где это мы?
— Знакомый какой дом! — пригляделся Кролик. — Да ведь тут Медведь живет!
Оба облегченно вздохнули. Ночной кошмар остался позади. Из-за угла избушки, косолапя, показался спасатель, открыл дверь и вошел внутрь.
— Не только нам с тобой, Морковкин, не спится, — не без горечи усмехнулся Ух. — Михаил обходит свое хозяйство, тоже надеется похитителя найти. А теперь по домам — спать.
Новое знакомство
За время дороги Ух успел многое обдумать и прийти к определенным выводам.
— У меня, Морковкин, кажется, глаза раскрылись. Пелена тумана спала. Похититель, чтобы отвести от себя подозрения, выдумал историю про Лешего, который якобы жить не может без сладкого. А чтобы мы с тобой поверили в эти байки, бродит ночами, за Лешего себя выдает.
— Кто же этот «кто-то?» — Кролик наконец сумел вмешаться в речь волчонка.
— Это мы выясним сегодня же ночью.
Договорились встретиться на закате у тропинки, ведущей в глубь леса.
По чаще шли молча, внимательно прислушиваясь. Наконец во тьме раздалось: «Ух!» На широкой разлапистой ветке ели, нависшей над их головами, в мерцающем свете луны друзья различили странное крылатое существо. Продолговатое тело плотно прикрыто перьями. Круглые очки загадочно поблескивают на крючковатом носу. Большую голову, вросшую в плечи, обрамляет борода с бакенбардами. Взгляд внимательный.
— Ух! — произнесло существо.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил волчонок.
— Да в общем-то, ничего, — ответил пернатый. — Я ухаю, потому что филин. Ученый филин. Меня зовут Зигмунд. Научный псевдоним — Зигмунд Ф.
— Научный псевдоним — это как? — спросил Кролик.
— Так я подписываю свои статьи.
— Отчего же не Филин З.? — задал вопрос Ух.
— Филинз — это уж слишком как-то по-английски. Мне больше нравится Зигмунд Ф. Я ведь не в Англии живу.
— А где вы живете? — уцепился за показавшуюся важной ниточку волчонок.
— Здесь, в лесу, — и филин погрузился в дремоту.
Друзья потрясли ветку, на которой он сидел. Зигмунд открыл глаза. Ух сразу же продолжил расследование:
— А почему мы раньше вас не видели?
— А вы раньше по ночам по лесу бродили? — вместо ответа спросил филин.
Следователи признались, что нет.
— То-то и оно! А я веду ночной образ жизни. Проявляю по ночам активность.
— В каком же направлении, позвольте узнать, ваша активность простирается? — оживился Ух.
— В сугубо научном. Я изучаю сновидения. Область моих интересов именуется сноведением. Ух! Ух! Ух! — постепенно уханье становилось все глуше и глуше и перешло в негромкий храп. Зигмунд Ф. уснул.
Ух и волчонок опять разбудили ученую птицу.
Позже, когда, вернувшись домой, они по свежим впечатлениям записали свой разговор с Зигмундом Ф., беседа предстала в таком виде:
«УХ. А зачем изучать сны?
ЗИГМУНД. Советую обратиться к моему фундаментальному сочинению «Сноведение как наука». Явь и сон теснейшим образом связаны между собой. То, что случается наяву, отражается в сновидениях. И, в некотором роде, наоборот. Такова основная суть моего открытия. Мой метод предполагает выяснение забытых обстоятельств прошлого посредством анализа снов.
УХ. Не могли бы вы для ясности привести какой-нибудь пример из собственной практики?
ЗИГМУНД. Скромность — качество, украшающее ученого. Я лучше приведу пример из практики моего любимого ученика. Его зовут Юный Гусь. Научный псевдоним — Юн. Г. К нему обратилась за помощью одна лошадь, назовем ее, чтобы не разглашать врачебную тайну, пациенткой Л. Она после сильного перенапряжения стала ходить во сне, совершала целые путешествия — и абсолютно ничего не помнила о них! Особенно интересно, что Л. ни разу даже не споткнулась и не ударилась ни об одно дерево! Ее удалось вылечить. А у вас какие проблемы?
УХ. У нас ситуация несколько иного рода. Не знаю, сможете ли вы помочь, уважаемый Зигмунд Ф.
ЗИГМУНД. В любом случае помните: анализируя, чрезвычайно важно не забывать о ме…
(Опрашиваемый крепко засыпает на полуслове. Ни щекоткой, ни криками разбудить его не удалось.)»
Объявляется общий сбор
Когда текст разговора с филином был вложен в папку, за окнами кухни волчонка, в которой шла работа, уже вовсю светило солнце.
— Интересная выдалась ночка, — сказал Ух. — Мне кажется, она многое прояснила.
Морковкин посмотрел на него с недоумением.
— Прояснила? Что-то не вижу я особенного смысла в словах этой снулой птицы. Зря только время потратили.
— А «ме…»? Зигмунд Ф. хотел сказать: «Не следует забывать о Медведице», — стал пояснять Ух. — Я сейчас же отправляюсь в Берлоговку. Проверю, действительно ли бабушка там. Тем более что Большой Ручей как раз вошел в свое русло.
И Ух отправился в дорогу. А Морковкин как следует выспался и вышел прогуляться, размышляя о Зигмундовом «ме.». Почему именно Медведица? Вдруг в виду имелся Пифагоров — он ведь изобретатель, то есть механик.
Ух возвратился ближе к вечеру. Он весь так и лучился бодростью и энергией. Скоросшиватель лязгнул металлическими скобками, заглатывая листок, вложенный волчонком.
— Если я не ошибаюсь, — промолвил следователь, — дело о меде можно считать закрытым. К утру все должно полностью разъясниться. Объявляем полный сбор в полночь в пещере туннелефона.
Незадолго до полуночи у холма с пещерой туннеле-фона стали собираться участники поздней встречи. Предпоследним, ломая кусты и молодую поросль, появился Пифагоров в довольно необычном экипаже. С виду автомобиль как автомобиль, но не совсем. Изобретатель крепко сжимал в руках руль, а из пропиленных в днище отверстий торчали ноги, обутые в болотные сапоги с калошами.
— Что это? — поразился Ух.
— Вездеход повышенной проходимости, — отрекомендовал свое новое детище Архимед Кузьмич. Терпеть не могу передвигаться без технических средств. А бензина так и не раздобыл.
— От чего же у вашей машины проходимость повышенная? — спросил Морковкин.
— Видишь, какие на мне сапоги? Да и калоши я не зря надел! — ответил изобретатель, выбираясь из салона. — Ну-с, какова дальнейшая программа?
— Ждем еще одного участника, — с нетерпением промолвил Ух. — Что-то он задерживается.