Чтение онлайн

Судья Маркхэм, нахмурившись, произнес:

– Миссис Дорис Салли Кент, встаньте, пожалуйста!

Поднялась молодая белокурая женщина. Все головы повернулись в ее сторону.

– Вы не должны покидать зал суда, – приказал судья, – пока защитник не получит возможность вручить вам повестку, а чтобы ускорить этот процесс, суд удаляется на десять минут, в течение которых миссис Кент, как я еще раз предупреждаю, должна находиться на месте. Во время отсутствия суда, напоминаю присяжным, они не должны обсуждать между собой или с кем бы то ни было любые аспекты этого дела и ни в какой форме не высказывать своего мнения относительно виновности или невиновности обвиняемого до тех пор, пока суд не предоставит им это право. Суд удаляется на десять минут.

Судья Маркхэм отправился в отведенное для него помещение. Зал тут же зашумел и заволновался. Мейсон, подойдя к столу секретаря суда, заполнил повестку и передал судебному приставу с наказом вручить ее миссис Кент. Затем небрежной походкой направился к двери, ведущей в помещение, куда удалился судья. К нему присоединился Гамильтон Бергер, который натянуто предложил:

– Думаю, для нас обоих будет лучше, если мы посетим судью Маркхэма вместе.

– Да, не сомневаюсь, – с иронией согласился Мейсон.

На пару они вошли в апартаменты судьи. Тот сидел за столом, заваленным книгами по юриспруденции, и взглянул на них поверх свода законов, который просматривал, с видом человека, которого оторвали от важного занятия.

– Я не хотел делать подобного заявления перед присяжными, судья Маркхэм, – сказал холодно-официальным тоном Бергер, – но считаю, что суд должен осудить поведение мистера Мейсона.

– Мое поведение? – спросил Мейсон.

– Да.

– В какой части?

– В части того, что вы преднамеренно занимались подделкой вещественных доказательств, – я имею в виду, достали такой же нож и тайком подложили его в ящик буфета, – чтобы усложнить и запутать расследование убийства.

– Но я достал похожий нож не с этой целью, – возразил Мейсон.

Судья Маркхэм нахмурился, на его лице читалось сожаление.

– Боюсь, защитник… – начал было он, но что-то в лице Мейсона заставило его оборвать фразу.

Бергер с жаром обрушился на адвоката:

– Вам от этого не отвертеться, Мейсон. Эдна Хаммер показала под присягой, что ваши намерения были доподлинно такими.

– Но она ничего не знала о моих намерениях, – уточнил Мейсон, – она не умеет читать чужие мысли и не эксперт по телепатии.

– Но она дала показания о том, что вы рассказали ей о своих намерениях.

– О да, – согласился Мейсон, – это я ей говорил.

– И как я сейчас понимаю, – спросил судья Маркхэм, – теперь вы собираетесь заявить, что намеренно ее обманули?

– А то как же, – ответил Мейсон.

– Во имя дьявола, куда вы клоните? – потребовал объяснений Бергер.

Мейсон приступил к рассказу:

– О, я предполагал, что она, возможно, подвержена лунатизму. Видите ли, Бергер, ключ от ящика буфета был только у нее – и, однако, нож исчез. Конечно, не исключалась вероятность, что Кент отмычкой открыл замок или у него был дубликат ключа, вот поэтому, пока Кент был в тюрьме, я решил организовать еще один тест. Моя теория зиждилась на том, что Эдна Хаммер и сама лунатичка, что она беспокоилась о своем дяде и отправилась спать с мыслью об этом разделочном ноже, накрепко засевшей у нее в мозгу. Мой опыт общения с ней, когда она прятала чашку в нишу под крышкой кофейного столика, убедил меня, что она и раньше прятала в нише различные вещи и пользовалась ею как тайником. Поэтому вполне естественно выглядело то, что, беспокоясь во сне о ноже и решив, что ящик буфета не является достаточно надежным для него местом, она встала и, одетая только в ночную рубашку, отперла ящик буфета, достала нож, заперла ящик снова и спрятала нож в нише под крышкой кофейного столика. Я чувствовал, что единственный способ подтвердить мою догадку – это создать аналогичные обстоятельства, поэтому вручил ей другой разделочный нож и внушил, насколько важно положить и запереть его в ящике. В эту ночь светила полная луна, и она отправилась спать с мыслью о ноже. Привычка взяла свое. Когда я начну излагать свою версию, мистер Бергер, я докажу, что нож, представленный суду как экспонат «А», был тем самым ножом, который я дал ей спрятать в ящике буфета и впоследствии был обнаружен одним из сыщиков Пола Дрейка в нише под крышкой кофейного столика.

– Уж не хотите ли вы заявить, что она убила Риза, – воскликнул Бергер, – это же нелепо! Это явный абсурд!

Мейсон рассматривал кончик своей сигареты.

– Нет, – возразил он, – не думаю, что сделаю такое заявление. Моя версия будет дорабатываться по мере судебного разбирательства, мистер Бергер, но эта дискуссия возникла из-за предположения с вашей стороны, что суд должен вынести мне порицание и потребовать, как я могу догадаться, применения ко мне дисциплинарных мер со стороны коллегии адвокатов. Я всего-навсего упомянул про Эдну Хаммер в надежде объяснить вам, что просто проводил тест.

Мейсон повернулся и широкими шагами покинул комнату. Медленно судья Маркхэм закрыл свод законов, положил его на место среди других книг на своем столе, затем взглянул на Бергера и с трудом сдержал улыбку.

– Я… – произнес окружной прокурор, замолк, затем добавил: – Черт меня побери! – И, повернувшись, в свою очередь покинул комнату.

Судья Маркхэм, оглядывая зал суда, спросил:

– Вы уже вручили повестку, мистер Мейсон?

– Вручил.

– Как полагаю, перед перерывом перекрестному допросу подвергался мистер Харрис?

– Совершенно верно!

– Мистер Харрис, пройдите вперед!

Ответа не последовало. Бергер, вытягивая шею, предположил:

– Возможно, он вышел на момент.

– У меня есть еще один вопрос, который я хотел бы задать мистеру Мэддоксу, – сказал Мейсон. – Может, мы заполним вынужденную паузу, вызвав мистера Мэддокса, конечно, если суд разрешит мне возобновить перекрестный допрос ради одного-единственного вопроса свидетелю.

– Есть возражения? – спросил судья Маркхэм у Гамильтона Бергера.

– Могу добавить для того, чтобы сделать господина прокурора более сговорчивым, – заявил Мейсон, – что этот вопрос возник в связи с непредвиденным обстоятельством, связанным с тем, что миссис Дорис Салли Кент собирается выступить как свидетельница.

– Нет, – ответил судье окружной прокурор, – у меня нет возражений по поводу того, чтобы вновь вызвать этого свидетеля. Думаю, что и у меня есть вопрос, на который я был бы не прочь получить ответ.

– Мистер Мэддокс, пожалуйста, пройдите для дачи показаний, – провозгласил судебный пристав.

И вновь не последовало ответного оживления с мест, отведенных для свидетелей.

– Есть другие свидетели, которых вы могли бы пока вызвать? – потребовал судья Маркхэм.

– Прошу прощения у суда, – ответил Мейсон, – я бы хотел покончить с перекрестным допросом мистера Харриса прежде, чем дело будет рассматриваться дальше. За единственным исключением – это задать всего один вопрос Мэддоксу.

– Хорошо! – согласился судья Маркхэм. Последовало несколько секунд напряженной тишины, затем судья Маркхэм развернулся на своем вращающемся кресле. – Суд объявляет короткий перерыв, пока судебный пристав найдет пропавших свидетелей, – распорядился он.

Мейсон повернулся к Питеру Кенту и, хлопнув ладонью по его колену, прошептал:

– Все хорошо, Питер! Через тридцать минут вы выйдете из здания суда свободным человеком.

Мейсон, войдя в офис, метнул шляпу на мраморный бюст Блэкстона. Шляпа точно попала в цель, развернулась и увенчала голову статуэтки самым лихим образом. Делла Стрит пыталась выглядеть невозмутимой, но ее глаза сияли, как звезды.

– Достигли голевой линии, шеф.