Чтение онлайн

Помнит мёртвую Таутай-лак, помнит кровь на руках и животе Они, куда пришёлся удар языка, прежде чем тот ухватился за него. Помнит кривую усмешку на красных влажных губах и остекленевший взгляд. Помнит найденный Леонидом в паре метров от них кинжал и деревья с зарубками. Помнит рацию в руках хромающей Сабины. Дорогу не помнит.

— Они привезут обратно, — сообщает Маша, опускаясь на лавку рядом со Славой. — Еле нашла тебя.

— Я не прятался, чтобы меня искать, — отзывается Слава, проворачивая в пальцах мобильник.

Он не прятался, просто ушёл за здание, обнаруживая там не только дверь запасного выхода, но ещё и лавку. А так же фонарь, что сейчас покачивается на скобе, бросая на землю жёлтое пятно света.

— Они хорошим был.

Маша вытягивает раненую ногу, и Слава сразу прикипает взглядом к желтоватой в свете фонаря повязке чуть выше колена.

Таутай-лак посекла всех, просто Они досталось больше всего.

Чиркает зажигалка, рождая в мир маленький огонёк, и Маша подносит её к зажатой в губах сигарете.

— Будешь?

Запах дыма щекочет нос, когда Маша выдыхает.

— Не курю.

— И правильно. Нечего лёгкие гробить.

Она, словно в противовес собственным словам, снова затягивается.

— Леонида зашили. Плечо и бок. Через неделю или две будет как новенький. Да и нас тоже…

Слава согласно кивает, осторожно касаясь заклеенного пореза на щеке. Его тоже подлатали. На плечо, правда, пришлось пару швов наложить, но он легко отделался. Легче только Богдан.

— Так вот вы где, — ворчит Сабина, приземляясь на лавку рядом с Машей.

Слава отмечает краем глаза, как Сабина, отобрав недокуренную сигарету, затягивается сама.

Выдыхая, она вытягивает ноги, откидываясь на стену.

— Где его похоронят?

— Не знаю… Эдуард сказал, что сам займётся этим. У Они не было близких.

Слава кивает, снова проворачивая в пальцах телефон и отворачиваясь. Кончики пальцев так и зудят от желания набрать одиннадцать цифр, только вот он опасается снова услышать на том конце механический голос сообщающий, что абонент выключен или временно недоступен. Так же как опасается услышать короткое: «Они не приезжали» если наберёт другой номер.

— Хочешь кому-то позвонить? — прямолинейно спрашивает Маша, туша сигарету ботинком.

— Мне сделать это за тебя? — более мягко уточняет Сабина.

— Спасибо. Не сейчас.

Если сейчас он узнает, что Демид с Аней ещё не доехали, то точно пошлёт всё к чёрту и рванёт их искать.

«Твою ж мать».

— Пойду внутрь, — ворчит Маша, поднимаясь и отряхивая юбку. — Вам чай, кофе сделать? За что покрепче сейчас Эдуард по ушам надаёт.

— Чай будет в самый раз, — отзывается Сабина и, когда Маша уходит, подсаживается ближе. — Слав?

— Всё в порядке, просто… честно, всё в порядке.

Нервно взъерошив волосы, Слава обессилено зажимает голову предплечьями. Плечо тут же отзывается тянущей, пульсирующей болью.

— Ты же знаешь, что можешь на меня положиться, да?

Слава опускает руки, выглядывая из своего укрытия и усмехаясь.

— Если бы это было не так, то меня бы здесь не было. Всё в порядке, Сабин, честно.

— Идём обратно?

Слава лишь кивает. Ему всё равно, куда сейчас идти.

Вечер похож на поминки, хотя Они ещё не похоронили.

Порой разбавляемая приглушёнными голосами тишина давит не хуже могильной плиты и если бы Слава мог уйти отсюда, он бы непременно это сделал. Всего-то и надо: вызвать такси, встать и уехать, а потом набрать номер Демида и убедиться, что с ними всё в порядке. Плевать на охотников, на работу, которую он сам себе организовал. Чтобы только не сосало так под ложечкой и не давило. Чтобы не стоял перед глазами остекленевший, направленный в никуда взгляд Они.

Прямо как у…

Слава окунается в воспоминания, словно падает в воду.

… он сам напросился. Просто шагнул следом за врачами в машину скорой, понимая, что её могут не довезти до больницы. Зная, что ребёнок не будет человеком.

— Зажмурься и дыши, — требует он, морщась от нечеловечески сильной хватки, но даже не пытаясь освободить ладонь. — Дыши. Ты училась, как это делать.

— Не мешайте! — требует врач, но волчица не отпускает руку не позволяя отступить, да Слава и сам не стремится.

— Нет!

— Всё в порядке, — обещает Слава, надеясь, что врачи проигнорируют звучащее в голосе рычание и не заметят клыков меж приоткрытыми бледными губами.

— Дышите.

Славе хочется взять всё в свои руки. Альфа не подчинится, но он может попытаться. Вот только единственное, что ему сейчас доступно — это позволять держать себя за руку.

Альфа может приказывать. Своей стает, своей семье. Но у неё больше нет ни того, ни другого и она просит. Шепчет, повторяя исступлённо между вдохами: «Защити мою девочку… Защити…» и радужки меж неплотно сомкнутых век сияют рыжими всполохами.

Перешедший в рычание крик обрывается, чтобы уступить место детскому плачу. Хватка ослабевает, и пальцы наконец-то отпускают его, обессилено соскальзывая вниз.

Кто-то впихивает ему в руки ребёнка и оттесняет в сторону, к самой двери в хвосте скорой, и звуки отступают на задний план.

Маленький, тёплый, чуть влажный комок лежит на его руках, а Слава всё не может прекратить смотреть.

В глазах альфы больше нет ни огня, ни силы. В них нет ничего…

— Эй, парень?

Кто-то тормошит его за плечо и Слава встряхивается, недоуменно встречаясь взглядом с серьёзными глазами.

Эдуард.

Подкатил в своём кресле к самым ногам, да так тихо, что Слава даже не заметил.

«Будь это враг, и ты был бы мёртв, — невесело насмешничает он над самим собой, зачёсывая волосы пальцами. — Не забывай, где ты находишься. Даже если рядом Сабина».

— Вы что-то хотели?

— Первый раз видишь смерть?

Слава всё-таки не может сдержать усмешки и та пробивается наружу, искривляя губы.