Чтение онлайн

– А, Витя. Успел все-таки. Ну жди теперь - у них только что летучка началась. Кстати, ты в курсе? Обнорский сказал, что если ты до обеда не появишься, то можешь потом уже писать заявление об увольнении.

– В курсе, в курсе.- Звук у телевизора был приглушен, и я никак не мог разобрать комментарий диктора. А в данный момент камера крупным планом как раз демонстрировала внутренности металлического шкафа.- Слушай, Оксан, а чего там произошло-то?- Я ткнул пальцем в сторону экрана.

– Ой, да этот сюжет уже третий раз за утро показывают - сначала по Питеру, потом по РТР, а теперь вот и по НТВ прошло. Короче, сегодня ночью кто-то пролез в контору - "Успех", кажется, или что-то в этом роде, и взломал их архив. А там столько всякого дерьма и на чиновников, и на губера - в общем, на всех. Говорят, что некоторые материалы грабители унесли, а остальные почему-то оставили. Дикторы еще удивляются - как же так, все самое сытое и скандальное не взяли?

– Н-да, дела. А чего руководители этой конторы говорят?

– Да ничего они не говорят. Их для объяснений в ментовку забрали, а потом, говорят, еще и налоговая собирается заняться. Они вроде бы там с "черным налом" чего-то крутили, словом, тоже ребята не промах..

– Охотно верю,- сказал я и взялся за ручку двери шефа.

– Шах, ты куда? Туда сейчас нельзя, мне сказали никого не пускать. Ты что? Обнорский же еще больше разозлится...

– Не волнуйся, Ксюш,- я потянул дверь.- Мне можно. В конце концов, должен же я знать, писать мне заявление или все-таки немного погодить.- И я бесцеремонно шагнул в кабинет, нарушив таинство обряда совещания высшего командного состава Агентства.

Все были в сборе - Сам, Спозаранник, Скрипка, Повзло, Каширин.

И все одновременно, как по команде, повернули головы и обалдело воззрились на мою наглую персону.

– А, явился,- грозно провозгласил Обнорский.- Явление Витька народу. Ну что ж, иди в приемную, сиди, жди. Закончим совещание - вызовем, будем разговаривать...

Я изящным жестом раскрыл сумку и небрежно водрузил на стол шефа две видеокассеты.

– Это что?- спросил Обнорский.

– Это головная боль депутата Бореева, по причине которой, я так полагаю, он в настоящее время страдает стойким половым бессилием.

Я порылся в сумке, и рядом с кассетами легли "успеховские" папки с лейблом нашего Агентства. Обнорский недоуменно раскрыл верхнюю и первой же бумажкой, попавшейся ему на глаза, стало его персональное досье.

Шеф прикрыл папку рукой, посмотрел на отцов-командиров и усталым голосом попросил их прервать летучку и на некоторое время покинуть кабинет.

Народ недоумевающе потянулся к выходу. Последним вышел намеревавшийся что-то возразить, но так и не решившийся это сделать Скрипка.

Мы с Обнорским остались одни, немного помолчали, после чего он спросил:

– Так, значит, это ты был сегодня ночью в "Успехе"?

Я утвердительно кивнул.

– Я так понимаю,- продолжил шеф,- что у тебя были на это какие-то личные причины? Ведь не за бореевскими же пленками ты под статью полез?

Я ничего не ответил, но Обнорский, похоже, и так уже обо всем догадался.

– Ладно, не хочешь говорить - не надо. Вот только объясни мне, зачем ты в этот блудняк еще и Зураба с Железняк втянул? А если бы вас там всех троих замели? Да что замели - просто убить же могли. Ты об этом подумал?

Я сделал недоуменное лицо: мол, при чем здесь вообще Нонка и Гвичия?

– Шах! Вот только не надо делать из меня идиота. Мне с утра жаловался Модестов, что вы втроем где-то полночи зависали. Они с Нонкой совершенно разругались, потому что она ни в какую не говорит, где вы были... И совершенно правильно делает, между прочим... В общем, так.

Я еще с ребятами лично поговорю - и чтобы в Агентстве про это ни единая душа ничего не знала. Ясно? Надеюсь, ты там по-серьезному не наследил, по крайней мере - трупов после себя не оставил?

Обнорский вышел из-за стола, закурил и раскрыл одну из папок, откуда высыпался с десяток фотографий.

Мы бросились их подбирать.

– Вот ведь суки,- ругнулся Обнорский, разглядывая одну из фоток, на которой он был запечатлен с какой-то полуголой девицей,- даже не помню, в каком же это году было снято? А главное, где они этот снимок достали?

– А кто это?- беспардонно поинтересовался я.

– Да так, грехи студенческой молодости,- уклончиво отмахнулся шеф и, сделав пару затяжек, неожиданно ударился в воспоминания: - Хорошая девчонка была, между прочим. Можно сказать, первая настоящая любовь.

Я, помнится, так в нее втрескался, что начал было даже стихи писать.Он задумался, вспоминая, и потом продекламировал:

Ах, какая ты вся есенинская,

Взгляд глазишь твоих растревожил,

И печальный я вышел на Ленинском,

Окунувшись в унылые рожи.

Мы собрали рассыпавшиеся фотографии, и Обнорский вместе с остальными папками запер их в сейф.

Я увидел, что одна из фоток, на которой Обнорский был запечатлен уже явно с какой-то другой своей любовью, так и осталась лежать на полу, однако вида не подал.

– Ладно, Виктор- Шеф протянул мне руку.- В конце концов, будем считать, что победителей не судят. Да, ты сам-то как - не зря туда сходил? Решил свои проблемы?.. Ну и отлично. Все. Давай-ка, позови там остальных...

Ожидавшее в коридоре начальство оживленно обсуждало мою судьбу. Похоже, они не надеялись, что я выйду от шефа столь подозрительно спокойный и вполне живой. После того, как мы все снова собрались в кабинете, Обнорский обвел взглядом присутствующих и заявил:

– Господа! Хочу сообщить вам, что в последнее время Виктор Михайлович Шаховский по моему поручению занимался специальным секретным заданием, которое требовало строжайшего соблюдения конспирации. Только что Виктор Михайлович доложил мне об успешном завершении расследования, в связи с чем в вашем присутствии я хочу поблагодарить его за отлично проделанную работу и соответственно прошу подготовить приказ о его премировании.

Больше других эта пламенная речь Обнорского ошарашила Скрипку. Он долго не мог прийти в себя, а потом наконец выдавил:

– Как же так. Он же пейджер потерял. Проверка еще не закончена.

Я продемонстрировал Алексею Львовичу числящееся за мной казенное имущество и в тон Обнорскому пояснил, что сцена с утерей пейджера была инсценирована, конечно же, сугубо в интересах исполняемого мною секретного задания. В это время внимание Каширина привлек валявшийся на ковре снимок. Он поднял его и удивленно присвистнул:

– Ого... Ах, какая женщина, а, Андрей Викторович? Мне б такую...

Договорить, какую именно, Родион не успел. Смутившийся шеф выхватил у него фотографию и сунул ее в стол, пробурчав при этом, что-то типа "фотомонтаж" и "враги подбросили". Похоже, ему не особенно поверили, поэтому Обнорский поспешил замять тему и подвести черту под нашей встречей:

Ну все, Виктор. Иди работай.- Он повернулся к Скрипке: - Я надеюсь, что ваши трения с Алексеем Львовичем отныне можно считать исчерпанными?