Дело об убийстве Распутина
Шрифт:
Осмотримся вокруг… Кресло или стул вполне подойдет. Достаточно приподнять его и опрокинуть на пол — и вы обеспечиваете очень подходящий шум. Чрезмерный? Да!
Но трюк сработает.
Ведь у нас не возникало никаких подозрений по поводу характера этого звука до тех самых пор, пока мы не предположили, что в подвале после выстрела никто на пол не падал.
Есть еще одна опасность…
Очень велика вероятность, что зрители наверху, находящиеся на высшей точке нетерпения, после выстрела устремятся вниз и окажутся в подвале слишком быстро. И застанут Маленького за последними приготовлениями к финальной сцене. Маленький должен успеть поставить на место кресло и принять «героическую позу».
Поэтому в подвале после выстрела должен на некоторое время погаснуть свет.
Незачем рисковать.
И поэтому в тот самый момент, когда дверь в подвал распахивается под натиском первого (как нам известно, это был Пуришкевич) зрителя, следующий сразу за ним царственный юноша Дмитрий вынимает штепсель электрического выключателя. В подвале воцаряется темнота.
Такой простой театральный прием!
Затемнение.
Перестановка декорации…
И вновь вспыхнувшие огни рампы ярко осветят подготовленную к следующему акту сцену.
Вот теперь, кажется, все. Сценарий леденящего кровь представления готов. Пора начинать представление!
Хотя нет, постойте! Еще не пора…
Одна непродуманная деталь, и все идет кувырком! Тут надо предусмотреть все и всех, и… особенно тех, чье поведение от тебя не зависит…
С этой стороны могут появиться самые непредвиденные осложнения!
Первое, и самое главное — а что как жертва не захочет пить вина?
А? Что тогда будет?
Тогда выхода нет, и все хитросплетения придется отменять. Придется кончать дело «шумно и грязно». Это обидно и неприятно и очень рискованно, но выхода нет. Распутин должен быть убит во что бы то ни стало! На этот случай припасен «человек действия» — Пуришкевич и его кастет. Пуришкевич воспользуется кастетом, и вся вина и ответственность падет на него. Свидетели того, что он ночь провел во дворце, готовы, Пуришкевичу не отвертеться!
Второе слабое звено хитроумного плана — доктор, снова доктор!
Может случится так, что Лазаверта не удастся одурманить к тому моменту, когда подойдет время для комедии с выстрелом. Что тогда? Тогда стрельбу в подвале придется отменять. Из цепи задуманных загадок выпадет одно, пусть и впечатляющее, а все же не главное звено. Убийцы всей гурьбой, вооруженные кастетами, резиновой палкой и револьверами спустятся вниз, обнаружат бесчувственное тело… и свезут это тело к полынье у Петрова моста. Основная формула плана сократится, но особенно не изменится — жертву травили и не отравили, и только в воде она смогла найти свою смерть…
Ну что? Теперь, кажется, предусмотрено все.
Маэстро, марш!
НА СПЕКТАКЛЕ
Поручик Сухотин кинулся к граммофону. Игла скользнула вниз, прижалась к тускло блестящей пластинке
На напряженную тишину обрушились первые звуки популярного американского марша.
Стукнула дверца автомобиля, хлопнула входная дверца на лестнице, и послышался топот стряхивающих снег ног.
Голос Распутина снизу: «Куда, милой?»
Вновь прибывшие спустились вниз, и дверь за ними закрылась.
Мы вновь вернулись во дворец Юсупова на Мойке.
На календаре вновь 1916 год. Ночь с 16 на 17 декабря.
На улице идет снег, проезжают мимо редкие автомобили, у Поцелуева моста занял свое место городовой Власюк…
А мы вновь здесь, в личных апартаментах Маленького Юсупова, графа Сумарокова-Эльстон, и вновь вглядываемся в события, пытаясь разгадать тайну, которую хранят немые каменные стены юсуповского подвала.
Сейчас мы проверим теорию на практике, сопоставив наши догадки с показаниями Пуришкевича, описавшего события с «фотографической точностью».
Действие уже началось…
Распутин прибыл во дворец, и вместе с маленьким убийцей спустился в подготовленную мышеловку.
Мы успели как раз ко второму акту трагедии.
Мы знаем, как ничего не подозревающий Лазаверт мельчил и подмешивал яд в потешные эклеры, как думский болтун и царственный юноша влили растворенное снотворное в фужеры.
Как ожидающие приезда гостя заговорщики нервно курили и прислушивались к звукам улицы, пытаясь уловить в мутном шуме долгожданный звук приближающейся жертвы.
Сейчас они стоят все вместе, и сообщники, и зрители, сплетясь цепочкой, первый — Пуришкевич, второй — великий князь Дмитрий, сразу за ним Сухотин, и замыкает группу доктор Лазаверт.
…и все с одинаковым замиранием в сердце ждут, когда начнут разворачиваться события.
Проходит полчаса… и ничего ровным счетом не происходит!
Внизу мирно журчит беседа, наверху никакого действия, только поручик Сухотин заводит граммофон и поспешно перекидывает граммофонную иглу.
Оставим их, и заглянем вниз, в подвал.
Похоже, что у Маленького появилась серьезная проблема — гость отказывается не только от эклеров, что Маленьким ожидалось, но и от вина.
Это было худшее из ожиданий, и оно, кажется, начинало сбываться.
Напрасно маленький соловей расхваливает дивный вкус крымских вин.
Гость не пьет!
Промучившись полчаса, Маленький поднимается наверх, к сообщникам. Поднявшись, он знаком дает понять друзьям, что дело плохо.
А затем он сообщает всем вслух, что «это животное не пьет, не ест и отказывается от гостеприимства».
Известие взволновало всех.
И ничего не подозревающих зрителей…
И сообщников.
Что делать? Великий князь Дмитрий торопит маленького друга спуститься обратно и попробовать еще раз.
Он высказывает опасение, что с гостем придется кончать не по плану, а «шумно и грязно».