Чтение онлайн

3

После плотного обеда, с заботой приготовленного Андреем Семеновичем, мы с Хикматовым улеглись на наши лежбища. Я задремал и на добрые полчаса выпал из действительности. Разбудил меня мой компаньон, толкнувший меня в плечо.

– Добрый обед! Я дико извиняюсь, что разбудил тебя. Я просто хотел предупредить, что минут через сорок-пятьдесят приедет Марк. Встреть его, пожалуйста, наш соучредитель хочет посмотреть на то, как ведется строительство. И о нашем расследовании ему ни слова! Будь добр, предупреди Торбова, чтобы он не нахамил нашему арендодателю, как он любит! – Хикматов рассмеялся.

– А ты? – несколько растерявшись, спросил я. – Далеко собрался?

– Я хочу сходить к Тряпко: у меня сломался ремешок на часах, а он, я слышал, занимается мелкими ремонтными работами.

– Гхм… Ну, ремешок, так ремешок. Бывай, брат! – еще не до конца проснувшись, проводил его я своим затуманенным взглядом.

Теперь уснуть я не мог, сколько не пытался, поэтому резко поднялся с дивана и поплелся на просторное крыльцо – выкурить сигарету. Тут же, сидя на ступеньке с облупившейся краской, курил свои дешевые сигареты суровый Тихорецкий.

– Спасибо за обед, еще раз. Я уверен, вы можете дать фору любому шеф-повару! – прикуривая, начал я.

– Хо-хо… Сынок, слишком долго я живу один, чтобы не уметь готовить, – взгляд нашего хозяина был устремлен куда-то в сторону.

– Вы, что же, всю жизнь прожили в одиночку?

– Не думаю, что тебе это будет интересно слушать. Жизнь моя – ничто…

Надо признаться, я был дико заинтригован, поэтому не смог удержаться от пламенного возражения.

– Почему же? Мы живем тут с вами, поэтому хотелось бы знать, что вы за фрукт, – улыбнулся я.

– Да рассказывать-то, в принципе, и нечего… – пожал плечами старикан. – Как бы это объяснить, сынок… Короче говоря, когда мне стукнуло двадцать лет, и я собирался поступать в аграрный институт, мама умерла от тифа. Отец тогда сильно горевал, что сказалось на его здоровье. Я не мог оставить больного отца, поэтому остался тут, в деревне, и устроился трактористом в нашем колхозе.

Тихорецкий сделал пару затяжек не произнося ни слова. Кажется, он думал о том, стоит ли рассказывать мне это все.

– Платили мало, – Семеныч решил продолжить, – но на еду хватало. Знаю, сейчас принято ругать наше советское правительство, но этого я делать не буду: государство было на защите наших деревень, не то что сейчас. Всё поросло бурьяном, поля даже не обрабатываются, ничего не делается! Хорошо, хоть вы есть! Земля за даром не пропадет…

– Я думаю, мы обосновались здесь надолго, поэтому о земле не переживайте. Кто знает, может, мы захотим расширить свои владения и возделывать еще больше земель. Разумеется, если всё будет хорошо с прибылью, а заказы будут только увеличиваться, – тихим голосом успокаивал я старика.

– Надеюсь… – Тихорецкий опять отвернулся и смотрел куда-то вдаль. – Так вот, как-то вечером ко мне пришел Пиратов. Ну, может, ты уже знаешь его, хотя вряд ли, ты ведь тут всего ничего. Короче, живет он через дом от меня. Этот старый пройдоха тогда предложил мне одно дело – грабануть бабку-спекулянтку, что торговала хрусталем в Мокром, соседнем поселке. Ну, молодой и глупый, я согласился. Кто ж знал, что её муж – влиятельный человек в местной администрации… Н-да… Непростительный просчет… – мужчина цокнул. – В конечном счете, нам дали по три года в колонии общего режима. Я знал, что отец не доживет до того дня, когда я откинусь. Так оно и случилось – незадолго до моего выхода на волю Тихорецкий-старший умер от сердечной недостаточности… – глаза старика вмиг стали мокрыми.

– Извините, если я как-то задел вас, Андрей Семенович… – неуклюже сказал я.

– Брось, сынок. Я плачу не от горя, а от радости, что отец не мучился так долго… Н-да… – глаза рассказчика вновь стали ясно-голубыми. – Так вот, откинувшись с зоны, я уже не смог жить, как прежде. Я начал пить, что вполне естественно: контролировать меня было некому. В дни протрезвлений я в истерике бежал на могилу родителей и скулил там, точно жалкая сука. Обещал не пить, обещал жениться… – старик провел рукой по опять накрывшимся слезами глазам. – Но возвращаясь оттуда, я опять начинал пить, пуская жизнь свою под откос.

В воздухе повисла немая пауза. Я ничего не говорил, а Тихорецкий перебирал в памяти дни давно угасшей молодости.

– И вот, сынок… – резко продолжил старик. – Мне уже шестьдесят три – я не был ни разу женат, отсидел за воровство еще раз. Единственная радость и повод для гордости – бросил пить запоями уже как лет двадцать. Теперь пару рюмок могу только пропустить, не больше! Конечно, здоровье ведь уже не то, сынок… – он взглянул на меня, глаза его покраснели, а по лицу пробежала судорожная улыбка.

Это был совсем не тот человек, которого я сегодня увидел за завтраком. О его суровости и властности напоминала лишь наколка и могучее тело. Лицо хозяина была полно искренности, я даже несколько растерялся.

– Я рассказал тебе это не просто так, мой юный друг! Не хочу, чтобы кто-нибудь, даже злейший враг, прожил моей жизнью… Вы с Якубом – хорошие люди, не теряйте время напрасно. Ты, я вижу, очень надежный человек, не знающий, как предавать. Хикматов – очень грамотный парень, у него большое будущее, сынок. Я благодарен Богу за таких квартирантов, вы вернули меня к жизни… – слова искренней благодарности я слышал от деда в этот момент в первый и последний раз.

– Я надеюсь, мы проживем счастливую жизнь, Андрей Семенович, да и ваша жизнь еще впереди! После шестидесяти жизнь только начинается! – пошутил я, разряжая обстановку.

Наконец, к дому подъехала уже знакомая мне пятнашка. Марк, не изменяющий привычкам и одетый в спортивный костюм, вышел из автомобиля и помахал мне. Мы с дедом подошли к нему, и я представил их друг другу. Тихорецкий вернулся в дом, а я с Торбовым как учредители пошли проверить ход строительства.

Проходя через ветхий мост, я невольно обратил внимание на истоптанную тут и там землю – признаки вчерашних поисков. Не слишком сообразительный Торбов шел позади меня, рассказывая какую-то очередную шутку и куря айкос. Марк – это сила и ничего кроме силы, ум – не по его части. Будучи его близким другом, я прекрасно понимал, что Торбов, ни черта не смыслящий в бизнесе и экономике в целом, не способен был оценить рентабельность проекта Хикматова. Следовательно, это Якуб надоумил его вложиться в наше дело. Сказать честно, в глубине души мне казалось, что Хикматов рано или поздно обдурит нашего не слишком смышленого друга при распределении будущей прибыли, хоть я и не хотел в это верить.

Строительство шло своим чередом в строгом соответствии утвержденным планам. Я искренне удивился темпам, так как фундаменты всех четырех хозяйственных помещений были уже установлены, а строительство дома-офиса было уже завершено на тридцать процентов. Старший бригадир отрапортовал обо всем, как в армии.

Вообще, не удивительно, что все строительные работы велись с таким завидным и столь усердным рвением: после пандемии коронавируса, сильно повлиявшей на экономику России, многие строительные компании оказались на пороге банкротства, поэтому хватались сейчас обеими руками за любые заказы, точно за спасательные круги, прилично уступая в цене, дабы не дать взяться за дело проклятым конкурентам. Таков закон рыночной экономики – покупатель голосует рублем, как известно.