Дело об удачливом проигравшем
Шрифт:
— Вы с ней разговаривали?
— Я спросил ее, что случилось, а она велела мне помолчать — тогда все пройдет и мне скоро станет лучше.
— А потом?
— Я чувствовал страшную слабость. Я положил голову ей на плечо и опять отключился.
— Дальше?
— В следующий раз я очнулся в своей постели. Было четыре тридцать пять утра.
— Вы посмотрели на часы?
— Да.
— Вы лежали в одежде или раздетым.
— Не в уличной одежде.
— В пижаме?
— Да.
— Вы помните, как раздевались?
— Нет.
— Вы снова выходили из дома после того, как вас привезла Марилин Кейт?
— Если бы я знал, мистер Мейсон! Я никому ничего не говорил об этом, но я просто не помню. Наверное, выходил.
— Почему вы утверждаете, что, наверное, выходили?
— Потому что у меня был ключ от машины.
— Что вы имеете в виду?
— Он лежал у меня в кармане брюк.
— Вы там его обычно держите?
— Я там обычно держу ключи от своей машины. Когда я ставлю машину, я вынимаю ключи и кладу в карман брюк. Я не думаю, что Марилин Кейт положила бы его туда же.
— Вы не оставляете ключи в машинах, когда загоняете их в гараж?
— Нет. У каждого члена семьи есть собственный ключ к каждой из них.
— Как хорошо вы знаете Марилин Кейт?
— Несколько раз видел ее в конторе у дяди Аддисона. Это все.
— Вы когда-нибудь ходили вместе с ней куда-нибудь?
— Нет.
— Она вам нравится?
— Теперь да. Я раньше не обращал на нее особого внимания. Она работает секретарем дяди Аддисона. Она всегда мне улыбается и предлагает прямо заходить, когда я приезжаю навестить дядю Аддисона. Я никогда не думал о ней, как о женщине. А тут на вечеринке я с ней разговорился и внезапно осознал, что она красива. Позднее, когда мне стало плохо… я не могу описать, мистер Мейсон. Что-то произошло. Я просто валился на нее, наверное, я ей очень мешал и вообще в те минуты, скорее всего, со мной было не очень приятно, но она оказалась милой, заботливой и внимательной.
— Она уложила вас в постель?
— Отвела в мою комнату.
— Вы внезапно поняли, что она вам нравится?
— Да.
— Давайте вернемся к Флоренс Ингл. Она была замужем, когда ваш дядя с не познакомился?
— Да.
— Что случилось с ее мужем?
— Он погиб.
— Где?
— Разбился на самолете.
— Обычном пассажирском?
— Нет, частном. Он занимался разведкой и изысканиями.
— Таким образом, миссис Ингл овдовела. Через какое время после этого умерла ваша тетя Марта?
— Примерно через полгода.
— И тогда возобновилась дружба Флоренс Ингл с вашим дядей Гатри?
— Да.
— Затем на горизонте появилась Дорла и увела вашего дядю из-под носа миссис Ингл?
— Наверное. Но по данному вопросу мне не хотелось бы давать каких-либо комментариев.
— Как вы считаете, что мне еще следует знать, связанное с этим делом? — спросил Мейсон.
— Есть одна вещь.
— Какая?
— Спидометр большой машины.
— И что со спидометром?
— На нем набежало слишком много миль.
— Когда?
— К следующему утру.
— Почему вы обратили на это внимание?
— Потому что я посмотрел на количество миль, когда вез дядю на вокзал. Я собирался отогнать машину на станцию техобслуживания. Машина проехала ровно десять тысяч миль, как показывал спидометр. Это заметил мой дядя по пути на вокзал и велел мне поставить ее на техосмотр. После десяти тысяч не должно было набежать больше двадцати или двадцати пяти миль.
— Но набежало значительно больше?
— Да.
— Насколько больше?
— На двадцать пять миль больше, чем должно было оказаться.
— Вы обсуждали это с кем-нибудь?
— Нет.
— Вы говорили это Хоуланду?
— Нет.
— Вы рассказывали Хоуланду что-либо из того, что мы с вами сейчас обсуждали?
— Нет. Хоуланд заявил мне, что ему не требуется, чтобы я вообще что-нибудь говорил, пока он меня сам не спросит. Он любит вести дело, пытаясь найти изъяны в версии, представляемой окружным прокурором. А если доходит до полного раскрытия карт, где приходится отправлять обвиняемого в место дачи свидетельских показаний, он задает какие-то вопросы, но все равно не хочет знать ответы, пока не возникнет крайняя необходимость.
— Так что вы ему ничего не сообщили?
— Нет. Я просто сказал, что никого не сбивал машиной и все.
— Но, поскольку у вас в кармане брюк остался ключ, и потому, что на спидометре набежали лишние мили, вы считаете, что машина еще раз покидала гараж?
— Да, потому что ключ оказался в кармане брюк.
— А откуда вы знаете, что Марилин Кейт отвезла вас прямо домой? Откуда вам знать, не отвозила ли она вас куда-то еще, чтобы подождать, пока вы не протрезвеете, а потом отчаялась и решила все-таки доставить вас домой?
— Конечно, я этого не знаю.
— Хорошо. Я получил от вас ту информацию, что хотел. Теперь никому не говорите ни слова.
— Что дальше, мистер Мейсон? Судья меня отпустит?
— Не думаю.
— Мистер Мейсон, как вы считаете, я… я мог убить того человека? Я мог кого-то убить?
— Не представляю, — ответил адвокат. — Кто-то достал из шкафчика, стоявшего у вас в спальне, пистолет, застрелил человека, заменил патроны и вернул оружие на место.
— Я не могу понять… — начал Тед Балфур. — Я… я надеюсь, что больше не выходил из дома.
— Если вы это и сделали, то навряд ли взяли бы с собой пистолет, — заметил Мейсон.
Молодой человек молчал.
— Так, значит, могли взять? — резким тоном спросил Мейсон.
— Не знаю.
— У вас было с собой оружие в тот вечер?
— Да, именно тот пистолет лежал в «бардачке».
— Черт побери! — воскликнул адвокат.
Балфур кивнул.
— А теперь объясните мне, почему он там лежал?
— Я боялся.
— Чего?
— Я играл… в карты. Я слишком глубоко завяз. Я набрал долгов. Мне угрожали. Они собирались прислать человека за деньгами. Вы понимаете, что это означает, мистер Мейсон, когда они присылают человека за деньгами. В первый раз тебя просто бьют. Потом… ну, в общем, все равно надо платить.
Мейсон с раздражением и гневом смотрел на молодого человека.
— Почему, черт возьми, вы мне раньше об этом не сказали?
— Мне было стыдно.
— Вы признались полицейским, что у вас в машине находился пистолет двадцать второго калибра?
Балфур покачал головой.
— А о карточном долге?
— Нет.
— А говорили что-нибудь о лишних милях на спидометре или о том, что ключ от машины нашли у себя в кармане брюк?
— Нет.
— Когда вы достали пистолет из «бардачка» и положили обратно в шкафчик в спальне?