Чтение онлайн

— Конечно, нет, — воскликнула миссис Балфур.

— Разве вы в тот вечер не были в мотеле «Берлога»?

— О, Ваша Честь, — запротестовал Роджер Фаррис. — Цель задаваемых вопросов вполне очевидна. Это попытка запутать рассматриваемые аспекты. Это также клевета на свидетельницу. Не имеет значения то, что она делала. Она давала показания только касательно одного разговора.

— Она заявила, что села на поезд со своим мужем, — заметил судья Кадвелл. — Суд готов проявить всяческое снисхождение к защите. Я разрешаю вопрос.

— Конечно, нет, — гневно посмотрела она на Мейсона. — И вы не имеете права задавать мне подобные вопросы, мистер Мейсон. Вам прекрасно известно, что я не делала ничего подобного.

— Вы помните, как ваш муж звонил мне из Тихуаны?

— Естественно.

— Вы находились тогда вместе с ним?

— Да.

— Это происходило, когда обвиняемого судили за непредумышленное убийство — несчастный случай на шоссе?

— Это было в день после Суда, то есть это был день Суда, но после того, как судебный процесс завершился.

— И вы сели на самолет в Тихуане?

— Да, я арендовала самолет в Тихуане и меня доставили в Эль-Пасо. В Эль-Пасо я пересела на другой самолет и прилетела сюда. Да.

— И вы на следующее утро встретились со мной?

— Да.

— И вы находились вместе со своим мужем, когда он звонил?

— О, ваша Честь, — встал со своего места Роджер Фаррис. — Все повторяется снова и снова. Вот что значит дать послабление во время перекрестного допроса. Я не знаю, что планирует доказать адвокат защиты, но мы хотели бы ограничится простой констатацией фактов. Я возражаю против заданного вопроса на основании того, что перекрестный допрос ведется не должным образом, это несущественно, не допустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу.

— Я намерен разрешить ответ на один этот вопрос, — постановил судья Кадвелл. — Я сам считаю, что мы сильно отошли в сторону, но это может иметь отношение к пристрастности свидетельницы, которую нельзя исключать. Вопрос состоял в том, находились ли вы, миссис Балфур, вместе со своим мужем, когда он в тот день звонил мистеру Мейсону?

— Да. Да, сэр.

— И вы также находились с ним, когда он после этого звонил мистеру Баннеру Болесу?

— Я не намерен возражать против этого вопроса, — сказал Роджер Фаррис, — при условии того, что мы сейчас достигнем понимания о том, что он не откроет дверь длинной веренице ненужных вопросов. Я не думаю, что адвокат защиты имеет право заниматься выпытыванием у свидетельницы всего, что ей известно.

— Суд считает, что эти вопросы, несомненно, зашли слишком далеко, — высказал свое мнение судья Кадвелл. — Однако, Суд желает предоставить защите все возможности для проведения перекрестного допроса. Отвечайте на вопрос, миссис Балфур. Вы находились вместе со своим мужем, когда он звонил мистеру Баннеру Болесу?

— Да, сэр.

— Тогда, возможно, миссис Балфур, — обратился к свидетельнице Мейсон, вставая со своего места, — вы не станете возражать, если я попрошу вас повернуться к присяжным и объяснить им, как вам удалось совершить путешествие на поезде в Эль-Пасо вместе с трупом, провести какое-то время в Тихуане вместе с трупом и находиться вместе с трупом, когда он звонил мистеру Баннеру Болесу?

— Что вы такое несете? — закричала она еще до того, как пораженный Роджер Фаррис успел выступить с возражением.

Мейсон развернул лист, который держал в руках.

— А вот что. Отпечаток правого большого пальца вашего мужа Гатри Балфура, представленный на этой заверенной копии заявления на выдачу водительского удостоверения точно совпадает с отпечатком, снятым коронером с правого большого пальца погибшего. Человек, которого нашли с пулей в голове и которого изначально считали жертвой несчастного случая на дороге, был вашим мужем, Гатри Балфуром. Теперь, возможно, вы объясните нам, как вам удалось провести столько времени вместе с трупом?

— Но такого не может быть! — с негодованием в голосе воскликнула она. — Я находилась вместе со своим мужем. Я…

— Дайте мне взглянуть на этот отпечаток пальца, — попросил судья Кадвелл.

Мейсон передал лист судье.

— И дайте мне доказательство, приобщенное к делу, с отпечатками пальцев жертвы, — попросил он секретаря.

Судья Кадвелл долго сравнивал два отпечатка.

— Представители обвинения желают взглянуть на эти доказательства?

— Нет, Ваша Честь, — заявил улыбающийся Гамильтон Бергер. — Нам слишком хорошо известны мастерские уловки адвоката Мейсона, чтобы они произвели на нас какое-то впечатление.

— Вам лучше взглянуть на них и они произведут на вас впечатление, если только не произошла какая-то ошибка, потому что вполне очевидно, что отпечатки принадлежат одному и тому же человеку.

— В таком случае, определенно, использовалась какая-то махинация в представлении доказательств, — ответил Гамильтон Бергер.

— Я хотел бы обратить внимания Суда еще на одну деталь, — продолжал Мейсон. — Взгляните, пожалуйста, на подписи в книге регистрации постояльцев мотеля «Берлога», которые были сфотографированы по мой просьбе. Одна из этих подписей, а именно подпись Джексона Эгана, похожа на подпись, стоящую на водительском удостоверении, выданном Джексону Эгану. Однако, я прошу, чтобы специалист сравнил, не сделана ли подпись в книге регистрации постояльцев рукой Баннера Болеса. Мне кажется, что я начинаю понимать, что произошло вечером девятнадцатого сентября.

— Минутку, минутку! — закричал Гамильтон Бергер. — Я возражаю против подобных ходатайств. Я возражаю против подобных заявлений адвоката защиты! Я возражаю против того, что Суд позволяет делать их перед присяжными. Я обвиняю адвоката защиты в ненадлежащем поведении и прошу Суд дать указания присяжным не обращать внимания на сделанное заявление.

Судья Кадвелл повернулся к присяжным, сидевшим с открытыми от удивления ртами.

— На вас не должны оказывать влияния слова представителей обеих сторон, — обратился к ним судья Кадвелл. — Однако, Суд объявляет часовой перерыв для того, чтобы изучить определенные доказательства. В особенности, мне хотелось бы, чтобы квалифицированный специалист по дактилоскопированию высказал свое мнение об идентичности отпечатка Гатри Балфура на его заявлении на выдачу водительского удостоверения и отпечатка пальца погибшего, смерть которого рассматривается на нашем слушании. Во время объявленного перерыва присяжные не имеют права обсуждать дело как с посторонними лицами, так и между собой, а также заранее приходить к какому-либо мнению. Перерыв.

Судья Кадвелл стукнул молоточком по столу, встал со своего места и обратился к Мейсону, Фаррису и Бергеру:

— Я хотел бы переговорить с представителями обвинения и защиты у себя в кабинете.

— Во-первых, я требую объяснений, почему мистер Мейсон никому не сообщал о том, что у него имеются эти доказательства, и скрывал их, — воскликнул раздраженный Гамильтон Бергер, когда приглашенные лица собрались в кабинете судьи Кадвелла.

— А мне хотелось быв послушать теорию мистера Мейсона о том, что произошло на самом деле, — заявил судья Кадвелл.

— При всем уважении к вам, Ваша Честь, — Гамильтон Бергер сделал легкий поклон в сторону судьи, — я считаю, что вначале должно прозвучать объяснение мистера Мейсона. Я не думаю, что он имеет право выступать перед нами с какими-либо рассуждениями до того, как снимет с себя предъявленное обвинение.

— При всем уважении к вашему мнению, — сказал судья Кадвелл резким тоном, — это дело о предумышленном убийстве первой степени. У мистера Мейсона, насколько я понял, имеется теория, объясняющая это поразительное совпадение отпечатков пальцев. Я желаю выслушать его объяснения того, что произошло на самом деле.