Чтение онлайн

Голос полковника прозвучал глухо:

– Слушаю вас.

– Алло, Палыч, это ты? Какое счастье...

– Ты где?! – видно было, что он рад ее слышать.

– На ВДНХ.

– За тобой приехать?

– Немедленно! Слушай, Палыч, здесь целый заговор...

– Ладно, потом расскажешь, – перебил ее Полетаев, – я сейчас быстро закончу все дела и сразу к тебе. А, черт, проспект Мира наверняка забит... Но, думаю, минут за тридцать я все-таки подъеду. Иди к «Рабочему и колхознице» и жди меня там.

– Ты предлагаешь мне ждать тебя под дождем?! – почти закричала Даша.

Эфэсбэшник немного смутился.

– Ну что же я могу сделать? Там ресторан рядом, сходи, прогуляйся...

– Да у меня уже ноги ничего не чувствуют! Я отмотала расстояние, как от луны до солнца...

– Куда это ты ходила? – сразу же спросил эфэсбэшник.

– У меня денег не было на билет...

– А чего зайцем не ездила?

Вместо ответа Даша повесила трубку.

Времени оставалось больше, чем достаточно, и она на всякий случай решила позвонить Ане.

На третьем гудке включился автоответчик.

– Анечка, ты еще не пришла? – затараторила Даша. – Я страшно волнуюсь. Послушай меня внимательно: я обнаружила ужасную вещь – твой дорогой Эдик на пару со своим приятелем скорее всего и есть те бандиты, которых мы ищем. Их домашний компьютер свистит, как все гуанчи вместе взятые. Я в течение часа буду стоять возле памятника Мухиной, так что если сможешь, подъезжай туда.

С чувством более или менее выполненного долга она повесила трубку и поплелась к двум могучим, взметнувшимся в темное небо рукам.

Время тянулось невероятно долго. Моросил дождь. Даша сначала стояла, потом ходила. Когда ноги начали неметь, принялась прыгать. Каждый прыжок отзывался дикой болью в натруженных ступнях, и она снова прислонилась к памятнику. Плечо немедленно замерзло. Тогда Даша решил согреться сигаретой, но та не прикуривалась, потому что руки были совсем мокрыми. Сгущалась тьма, становилось до отчаяния страшно.

Когда молодая женщина уже потеряла всякую надежду кого-либо дождаться, из-за кустов вынырнул знакомый силуэт. Она поспешила навстречу.

Даже в наступившей темноте Полетаев поражал неизменной элегантностью своих туалетов. Даша, в потрепанных джинсах и свитере, из которых не вылезала последние три дня, изрядно промокшая, выглядела по сравнению с ним словно падчерица. К тому же тушь под дождем расплылась, оставив под глазами темные подтеки. Сходство с Золушкой в предбальный период становилось удручающим.

Полетаев с нежностью посмотрел на ее испачканную щеку.

– У тебя, наверное, даже платка чистого нет... – неосторожно заметил он.

– У меня даже трусов чистых нет! – разозлилась Даша. – Все вещи остались у Аньки, а та пропала. Дверь я захлопнула, но ключей-то она мне не оставила.

Полковник нахмурился:

– Ты это серьезно?

– По поводу трусов?

– Нет, относительно того, что Петрова пропала.

Даша сердито пожала плечами.

– Да черт ее знает! Может, этот тип смекнул, в чем дело, и похитил ее.

– Какой тип?

Даша шлепнула себя по лбу:

– Ты же еще ничего не знаешь! Послушай, Анька запала на одного «голубого». Я, конечно, думаю, что на самом деле он просто придуривается, но не это главное. Главное, что в Москве орудует целая шайка гуанчей. – Она ехидно посмотрела на эфэсбэшника. – Как вы могли это пропустить мимо своих комитетовских ушей – просто не понятно. Чтобы за бедной женщиной следить, так готовы роту выделить, а чтобы за настоящими преступниками гоняться, так черта с два...

– Подожди, подожди, – прервал ее тираду подполковник. – Я не пойму, ты еще где-то слышала этот свист? Где? Когда?

Даша горько рассмеялась:

– Говорю тебе: здесь работает целая мафия. Все началось с той шифровки, что перехватил Кока...

– С какой еще шифровки? – вскинул брови Полетаев.

– Сейчас расскажу все по порядку...

Однако осуществить свое намерение Даше так и не удалось – прямо на своей груди она увидела красную светящуюся точку.

– А... – пискнула она и умолкла.

Реакция Полетаева было мгновенной. Резким толчком он отбросил Дашу в сторону и выхватил оружие. Два выстрела прозвучали почти одновременно. Молодая женщина, взмахнув руками, неловко поскользнулась на опавшей листве, ноги ее взлетели вверх, и холодная грязная земля со всей силы ударила по рыжему затылку.

Приходила в себя Даша со странным ощущением того, что одна щека у нее горячая, а вторая холодная. Она медленно провела ладонями по лицу и каким-то потусторонним сознанием поняла, в чем дело. По правой щеке стекала горячая липкая кровь, а на левой застыла холодная осенняя листва. Откуда-то издалека, словно с другого конца света, доносилось ее имя.

– Даша, Дашенька, детка, очнись!

Она с трудом разлепила глаза, но светлее не стало. Сквозь мутную пелену ночной мглы еле видно маячило искаженное мужское лицо.

– Дашенька, ты меня слышишь?

– Слышу. – Даша растопырила испачканную пятерню и помахала перед глазами. Увидев лишь смутный контур ладони, она вдруг горько разрыдалась.

– Я ослепла, Палыч, Боже мой, я ослепла! – Видимо от сильного удара, Даша позабыла, что давным-давно наступил вечер.

Полетаев залез в карман и трясущейся рукой вытащил зажигалку. Несколько раз чиркнул ею, пока наконец на осеннем ветру не затрепетал слабый огонек.

– Ты свет видишь? Посмотри внимательно, видишь? – Эфэсбэшник повернул колечко на максимум и поднес зажигалку к самому лицу плачущей женщины.

Пламя взметнулось вверх, резкий порыв ветра подхватил его и облизнул лицо несчастной, начисто спалив при этом ресницы, брови и часть челки на всей левой стороне.

– Дашенька, ты видишь? – сбивая огонь, продолжать вопрошать подполковник.

Дашенька схватилась за глаз и исторгла душераздирающий вопль:

– Что ты наделал, гадина?! Ты же сжег мне глаз!