Чтение онлайн

В ответ Хоар мог предложить только банальность: как только Нельсон настигнет противника, он вцепится в него как истинный британский бульдог и уже не отпустит.

Это все верно, сказал сам себе Хоар, но наш герой имеет обыкновение гнаться за врагом в неправильном направлении, что, безусловно, мешает его флоту найти француза. Когда же он его настигнет, то враг, конечно, будет обречен.

Продолжая беседовать с хозяйкой дома, Хоар улавливал обрывки разговора, который вели остальные джентльмены. Он имел странный, вызывающий характер, более подходящий, по мнению Хоара, разговору между политическими (и даже персональными) оппонентами.

— Я уже говорил вам, Морроу, — завершил доктор Грейвз довольно раздраженно, — что я врач и естествоиспытатель, а не промышленник. Вам следует поискать в другом месте — например, в заведении мистера Хантера в Полл-Молле. При существующих обстоятельствах я, конечно, не могу рекомендовать никого из континентальных изготовителей.

Чтобы его не заподозрили в подслушивании, Хоар перенес свое внимание к собеседнице по правой стороне.

— Давно ли вы знакомы с миссис Грейвз? — спросил он.

— В Бате нас было две неэлегантные дамы, — ответила мисс Остин отстраненно, — но она уехала в Веймут, оставив меня в Бате неэлегантничать в одиночестве.

— В одиночестве, Джейн? Нонсенс, — возразила миссис Грейвз. — Одиночество, сопровождаемое — дайте посчитать — вашей матерью, отцом, сестрой и бог знает сколькими племянниками и племянницами? Не пытайтесь нас разжалобить.

Мисс Остин рассмеялась несколько печально. До окончания ужина она не проронила ни слова. Так как повод для ужина был неформальный, то леди не удалились, а вместе с джентльменами остались закусить стильтоном [2] и орехами. Когда с теми было покончено — «уничтожены дотла, как французы и испанцы», по выражению доктора Грейвза, — миссис Грейвз повела мисс Остин и джентльменов назад в гостиную, где Агнесса расставила подносы для чаепития. Доктор Грейвз задержался в дверях и отвел Хоара в сторону, явно желая поговорить с ним наедине.

— Я заметил, что мое легкомысленное замечание о внешнем облике моей жены поразило вас, мистер Хоар. Позвольте разубедить вас. Я продекламировал этот детский стишок намеренно, с целью узнать получше сердце мистера Морроу — не в медицинском, а в философическом смысле. Мой небольшой тест показал, что у него отсутствует чувство юмора, желание посмеяться над шуткой; то, что миссис Грейвз и я — а также и вы, как я заметил — разделяем в полной мере. Что же касается миссис Грейвз, то она не только внушительная личность, что вы уже, несомненно, узнали. У нее истинно добрая, любящая и нежная душа, хотя она будет горячо отрицать само наличие души у нее. Она в прямом смысле моя лучшая половина, и мы очень любим друг друга.

Сказав это, доктор жестом попросил Хоара вкатить его в гостиную. Пока миссис Грейвз разливала чай, ее муж расстегнул сюртук и предложил гостям испробовать трубку Лаэннека на нем самом.

Хоар отметил явную разницу звуков, которые он услышал в груди остальных мужчин. Сердцебиение канадца звучало так, как тот внешне выглядел — ровно, сильно, резко и глубоко. А у доктора сердце билось тоже ровно и сильно, и вместе с тем слышался отзвук — мягкий, шелестящий, почти музыкальный. Хоар так и сказал доктору Грейвзу.

— Да, мистер Хоар, — ответил доктор. — Это одно из немногих преимуществ пожилого возраста. У человека появляется внутренняя музыка. Она очень личная, разумеется, и только немногие могут подслушать ее.

— Именно поэтому я предпочитаю не участвовать в подобных играх, — отозвалась миссис Грейвз. — Я никому, кроме доктора Грейвза, не разрешаю слушать звуки моего сердца. Оно принадлежит только ему.

— Похоже, у мистера Хоара превосходные часы, — заметил Морроу, в свою очередь принявшийся выслушивать других. — Они издают четыре тиканья на каждое его сердцебиение.

— Могу сказать из собственного опыта, что так идут хронометры высокого качества, — отозвался доктор.

Когда канадец забросал доктора вопросами об использовании этого инструмента вне медицинских целей, тот ничем не смог ему помочь. Тогда он вытащил свои часы, приложил к ним трубку и слушал с довольной улыбкой.

— Благодарю вас, сэр, — наконец сказал он, возвращая трубку ее владельцу. — Очень интересно. Весьма познавательно. Вы никогда мне не показывали ее прежде.

Мистер Морроу был так заинтересован, подумал Хоар, что он повторил — разве что не слово в слово — замечание, которое сделал перед ужином.

— У меня не было случая показать ее раньше, мистер Морроу, — мягко произнес хозяин дома.

Хоар напомнил хозяйке, что она предлагала продемонстрировать ее умение писать обеими руками. Она улыбнулась — впервые Хоар заметил ямочки на ее щеках (их было две по обе стороны рта, словно скобки) — и предложила ему заменить чайный поднос конторкой, откуда она вынула бумагу, чернила, песок и два пера — каждое из разных крыльев птицы. Сначала она взяла перо в правую руку и распорядилась:

— Начинайте диктовать, сэр.

— “Когда ход событий приводит к тому…” — начал Хоар и продолжил цитирование.

— Измена, сэр, измена! — воскликнул Морроу, в то время как миссис Грейвз начала записывать вызывающее послание мистера Джефферсона правительству его величества. Она, не обращая внимания на слова Морроу и не останавливая письма, переменила руку и продолжила записывать диктовку Хоара. Заглядывая ей через плечо, Хоар смог заметить лишь слабую разницу в ее аккуратном почерке. Хоар не стал завершать диктовку и остановился на том месте, где начиналось перечисление обид.

— Теперь следите внимательно, джентльмены, — сказал ее муж.

Миссис Грейвз взяла другой лист бумаги, положила его рядом с первым и продолжила писать. Ее обе руки двигались синхронно по бумаге, несколько медленнее, но почерк оставался неизменным.

И, наконец, она положила правую руку на левый край страницы, а левую на правый, и быстро набросала следующее: “ Тебя любить не мог бы я столь сильно, когда б превыше не любил я честь”.

Строки под ее левой рукой были зеркальным отражением строк под ее правой рукой.

— Бесполезно, но забавно, — произнес доктор Грейвз со скрытым удовлетворением, откинувшись в инвалидной коляске. — И достойно уважения.

Очевидно, мисс Остин использовала свое длительное молчание для составления Высказывания. Она покашляла для привлечения внимания и начала:

— Весьма интересная форма разговора, — произнесла она высоким, напряженным голосом. — Обычно при встречах относительно незнакомых людей — в данном случае исключая меня и мою дорогую Элеонору — разговор состоит преимущественно в обмене литературными вызовами. Если ответ корреспондирует с тем же источником, или другим подходящим тропом, то собеседники рады узнать, что они члены одного и того же социального круга. Если ответ не соответствует ожидаемому, то бросивший вызов должен повести себя так, чтобы не вызвать смущения у собеседника и ублажить его — возможно, комплиментами, не выглядящими явно покровительственными. Уютная игра, не так ли?