Чтение онлайн

Он опустился рядом, прикоснувшись своим плечом к моему:

– Иногда я думаю, каким был бы мир, если бы вас было четверо.

– Четверо? Ты про моих сестер?.. Я тебе точно врежу! – замахнулась я, но Камиль перехватил руку, сдавливая запястье.

Мне было больно от старых ран после стяжек, но я даже не поморщилась.

– Они были детьми, Камиль! Им было всего десять!

– Кто-то или… что-то решило их забрать. И Аллу тоже.

– Мы с Максимом убили ее, чтобы спасти остальных!

– А десятилетних девочек – не вы?

Сумев наконец-то выкрутиться, я оттолкнула его со всей силы. И еще раз, и снова. Камиль пятился, дергался, но не пытался защититься. Он выглядел даже надменно, позволяя мне нападать на него, и мои атаки становились все агрессивней и жестче. В какой-то момент взгляд Камиля стал обеспокоенным, и, не успев понять, что случилось, я получила три тычка пальцами.

– Твои глаза. Капилляры лопаются.

– Сейчас я лопну твои! – замахнулась я кулаком, но получила три пальцевые атаки: в переносицу, ладонь и под лопатку.

Скорость была столь быстрой, что невозможно было рассмотреть его руки и хоть как-то защититься. Я почувствовала слабость во всем теле, и у меня подкосились ноги. Раненым зверем (или зверем с ярким, торчащим из шкуры дротиком) я плелась по подворотне, хватаясь руками за деревья, капоты машин, спинки лавочек. Темные пятна перед глазами полностью закрыли обзор. Падая, уходя в черное зеркало, я услышала Аллу: «Найди меня, Кирочка… найди меня».

Чувствуя, что прихожу в себя, я ощутила запах формальдегида. Что-то жесткое под всем телом. Глаза словно засыпало песком и заволокло коркой. Растирая их руками, я попыталась сесть, когда за спиной зажглась тусклая настольная лампа.

– Очнулась? Вот, выпей.

– Я в морге?

– Пока нет.

– Мы у тебя дома? – За мелькающим серой тенью Камилем я разглядела его старый ковер с истоптанной «evoL». – Что произошло? Ты… – вспоминала я, – ты на меня напал со своими тычками!

– Пришлось тебя остановить.

Он надавил рукой мне на лоб, чтобы я опустила голову обратно на кушетку.

– Компресс, – протянул он ватные диски с чем-то коричневым.

– Пойдет! В глазах песок! – позволила я положить диски себе на веки. – Что за чай? – принюхивалась я к травяному аромату.

– Из жабьей клоаки и голубиного зоба, – надавил он рукой на лоб снова, чтобы я не дергалась.

Но я лежала смирно, не поверив в эти издевки.

– Зачем ты стреножил меня? Ты заслужил, сам знаешь. Природа или кто-то за нее избавляется от нас… таких, как Алла. А если бы это были твои дети? Твои Ира, Мира или Алла?

– У меня нет детей.

– Повезло планете, да?! Ты же социопатный социопат! Как я… Ты ведь так думаешь?

– Я не думаю, а делаю выводы. Ты напала на Максима, сегодня на меня. И я до сих пор уверен, что твой Стив в голове приказывал тебе швырнуть нож не в бак «Инфинити», а в бухого парня, который тебя оскорблял.

– Я на тебя напала? Не выдумывай! Ну, толкнула пару раз, как девчонка, за то, что ты про моих сестер такое брякнул. Осталась только я, Камиль. Из всех четверых. Прибей тогда уж и меня, чтобы миру спокойней жилось. Чтобы природа не избавлялась от таких, как я и Алла.

– Мир сделает это сам.

Наконец-то сумев сесть, я сняла с глаз ватные диски. Голова больше не кружилась, песок в глазах растворился. Слева на столике с колесиками возвышалась коричневая банка с надписью: «жабья клоака и голубиный зоб».

– Я тебе не соврал, – ответил Камиль, когда я перевела взгляд с банки на него. – И про это тоже не буду, – выставил он перебинтованное предплечье.

Рукав его широкого бежевого свитера был оторван. Кожа перетянута тугим бинтом.

– Кто это тебя так?

– Надеюсь, Стив.

– С-стив… то есть… я?

– Что-то в тебе, Кира. Что-то, с чем ты не можешь справиться. И не контролируешь.

– Но я не помню… – подобрала я оторванный рукав свитера, что валялся на полу.

Бежевая пряжа топорщились на меня оторванными сухожилиями.

– Ножом?.. – еле смогла я выговорить всего одно слово.

– Стеклом. Битой бутылкой, которую ты подобрала за гаражами.

– Этого не было… я этого не делала…

– Ты не помнишь?

– Камиль… – прижала я к груди оторванный рукав, – я не помню тот день тоже… тот пикник с сестрами… Что, если ты прав?! И Максим… он же постоянно намекает мне… Что я за монстр, Камиль? Какой я, к черту, следователь, если убиваю людей?!

– По закону ты никого не убила.

– Я напала на Макса, на тебя… и, – сделала я глубокий выдох, – в того парня я тоже хотела швырнуть ножом!

– Голос? Он тебе говорит?

– Как всем шизофреникам! – бодро улыбнулась я.

– Или гениям.

– Камиль, обещай по старой дружбе, что не замаринуешь в банке мои мозги, когда сделаешь вскрытие?

– Не говори ерунды.

– Может, это Стив говорит во мне? Или Алла, или проклятый геном, от которого избавляется планета? Или все это мои слова, Камиль?

Я ждала, что он отойдет подальше или хотя бы включит свет поярче, но Камиль ответил, опустив голову:

– Думаешь, я никого не убил? Или Воеводин?

– Но ты говорил, что никого. Ты соврал?

– Прочитаешь правду в мемуарах, – поднял он с пола учебник «Психология криминалиста. Первый курс», сунув мне его в руки. – Это твое призвание. И предназначение. Ты не должна покидать бюро.

– Мой потолок – уволенный стажер.

Направив взгляд вверх, Камиль улыбнулся:

– Заешь, как она говорила?

– Анна… Та девушка с Ракиуры?

– Да. Она говорила: «Пока кто-то видит потолок, другие через потолок увидят небо».

– Ты не смотрел на меня полгода.

– А потом увидел небо, Кира. Если Воеводин что-то и вдолбил мне в голову, то это та самая вера.

– А сказал, что веришь только тому, что видишь.

– С недавних пор прозрел.

– И ты мне веришь, Камиль? Веришь, понимая, на что я способна?

– Верю в тебя.

– Потому что я похожа на Анну?

– Теперь я понял, ты другая. К счастью, совершенно на нее не похожа.