Чтение онлайн

— Это еще ничего не означает, — вмешался Касвелл. — Нам приходится верить обвиняемой на слово, что чемоданы весят сорок шесть фунтов. Она находится на свободе под залог. Мы не знаем, что было взято из чемоданов.

— Разве они находятся не в полиции? — спросил судья Алберт.

— Да, они находятся у нас. Но обвиняемая имела право приходить и брать из чемоданов одежду.

— Она приходила и брала что-нибудь?

— Я не знаю, Ваша Честь.

— Если вы не знаете, брала ли она что-нибудь из чемоданов, то точно так же вы не знаете, не было ли что-нибудь подложено в них, — возмутился судья Алберт. — Суд объявляет перерыв на десять минут. Тем временем весы должны быть доставлены сюда.

Мейсон поспешил к телефонной будке и набрал номер одной из газет.

— Говорит Перри Мейсон. Через десять минут в зале суда будет очень интересная демонстрация, — сообщил он в трубку. — Судья Кортлейнд Алберт собирается взвешивать вещественные доказательства.

— Он всегда взвешивает доказательства, — усмехнулся журналист.

— Но не таким образом, — заметил Мейсон. — Не с помощью обыкновенных весов.

— Что?

— Именно так — с помощью весов. Через десять минут. Вам лучше поторопиться. Увидите нечто необычное.

— Какой департамент Суда? — спросил журналист.

Мейсон ответил ему.

— Мы приедем, — заверил журналист. — Если можете, задержите немного возобновление заседания.

— Не могу, — усмехнулся Мейсон. — Как только весы будут доставлены в зал, судья возобновит заседание. Он считает, что на это потребуется не больше десяти минут, и я с ним согласен. Бейлиф отправился за весами.

Мейсон повесил телефонную трубку на место.

Мейсон остановился перед Вирджинией Бакстер и сказал:

— Свою стратегию я строю на том, что вы говорите мне правду. Если это не так, то вам может это дорого обойтись.

— Я говорю вам правду, мистер Мейсон.

— После вашего ареста на первых страницах газет появилась фотография бывшей секретарши, занимающейся торговлей наркотиками. Вопросу снятия обвинений во время предварительных слушаний было бы посвящено пять-шесть строк, и то запрятанных в середину газеты. Я попытаюсь максимально драматизировать события для того, чтобы они стали предметом большой статьи в газете. Если вы говорите мне правду, ваша репутация будет восстановлена и каждый, читавший первую статью, после прочтения этой запомнит, что с вас были сняты все обвинения.

— Мистер Мейсон, я говорю вам истинную правду. Зачем мне нужно было бы заниматься торговлей наркотиками? И именно таким образом?

— Обычно я не задаю себе подобных вопросов, — усмехнулся Мейсон. — Я просто говорю себе: эта женщина — моя клиентка, и поэтому все права на ее стороне. Во всяком случае, я действую, исходя из этого предположения.

Бейлиф с двумя помощниками внесли в зал суда взятые из тюрьмы большие весы, на которых обычно взвешивают заключенных.

Бейлиф прошел в кабинет судьи Алберта, чтобы доложить о выполнении его указания.

Вращающиеся двери зала судебных заседаний широко распахнулись, и в помещение вошли полдюжины репортеров и несколько фотокорреспондентов.

— Не можете ли вы вместе со своей клиенткой попозировать около весов? — обратился один из журналистов к Мейсону.

— Я — нет. Моя клиентка — может, но только после окончания судебного разбирательства. К тому времени, возможно, и судья Алберт выразит желание попозировать вам.

— А почему вы не желаете фотографироваться? — спросил журналист.

— Я не думаю, что это этично, — ответил Мейсон.

— Вот что делает с вами Ассоциация Адвокатов! — гневно воскликнул журналист. — Они образуют различные комитеты, пытаются наладить хорошие отношения с общественностью, а потом адвокат прячется за фальшивой вывеской юридической этики. Когда вы, наконец, поймете, что хорошие общественные отношения предполагают участие общественности в качестве равноправного партнера, предоставление читателям возможности заглянуть через ваше плечо и посмотреть на вашу работу. Адвокаты или слишком не заинтересованы, или слишком напуганы, чтобы позволить общественности узнать о их работе. Это не способствует установлению хороших общественных отношений.

— Успокойтесь, — улыбнулся Мейсон. — Я вовсе не против, чтобы вы заглянули через мое плечо. Я возражаю против того, чтобы вы заглядывали в мое лицо фотообъективом. Я считаю это неэтичным рекламированием собственной персоны. Что же касается статьи в газете, то, как вы думаете, для чего я все это затеял?

Рассерженный журналист посмотрел на Мейсона. Его лицо смягчилось.

— Думаю, в этом вы правы, — сказал он. — Что судья действительно хочет взвесить доказательства?

— Да, он собирается взвешивать вещественные доказательства, — ответил Мейсон.

— О, это будет прекрасная статья о…

Журналист не договорил, поскольку в это мгновение открылась дверь из кабинета судьи и бейлиф скомандовал:

— Всем встать!

Судья Алберт вошел в зал суда. Про себя он с удивлением отметил, что зал, бывший до этого полупустым, заполнен до отказа муниципальными служащими, репортерами и фотокорреспондентами.

— Рассматривается дело «Народ против Вирджинии Бакстер. — Все готовы к продолжению заседания? — спросил он.

— Сторона обвинения готова, Ваша Честь, — сказал Касвелл.

— Защита готова, — откликнулся Мейсон.

Джек Эндрейвс вновь прошел в свидетельскую ложу. Вещественные доказательства были приготовлены к взвешиванию.

— Вы приготовили весы, господин бейлиф? — спросил судья Алберт.

— Да, Ваша Честь.

— Проверьте, пожалуйста, их точность. Поставьте их на ноль и смотрите за стрелкой.

Бейлиф проверил весы.

— Хорошо, — сказал судья Алберт. — Теперь поставьте на весы чемодан и сумочку.

Бейлиф поставил багаж на весы, дождался, пока стрелка весов замерла на месте, и отступил назад.

— Точно сорок шесть с четвертью фунтов, — заявил он.

Наступила глубокая, тревожная тишина, затем зал взорвался аплодисментами.

— Без демонстраций, пожалуйста — нахмурившись сказал судья Алберт. — Сохранились ли у обвиняемой авиационный билет и квитанция на уплату излишков багажа?

— Да, Ваша Честь, сохранились, — ответил Мейсон и передал документы судье.

— Взвешивались ли пакеты, которые были изъяты из чемодана?

— Мне это не известно, Ваша Честь. Свидетель Эндрейвс в своих показаниях заявил, что они были пересчитаны, но не взвешивались.