Чтение онлайн

О том, как он следил за мной во время прогулки.

Я знаю, что между нами существует какая-то связь, но честно думала, что все это у меня в голове. Так что услышать это… что-то да значит.

Кинкейд молчит какое-то время.

— С этим ничего не поделаешь, — уныло признает он.

Это могло бы прозвучать романтично, но то, как он это говорит, больше напоминает неизлечимую болезнь, будто он умирает.

— Одержимость проходит, когда перестаешь ее подкармливать, — говорит Эверли. — Так что перестань. Нужно наконец сосредоточиться на собственном разуме и взять себя в руки. Сосредоточься на работе. Сосредоточься на мне! Я знаю тебя, Уэс. Знаю, каков ты, твою потребность зацикливаться и контролировать… спираль, в которую ты сейчас впадаешь, надписи на стене…

— А если она что-то чувствует ко мне? — Он произносит это так тихо, что мне приходится напрягать слух, чтобы разобрать слова сквозь стук собственного сердца.

— Ничего она не чувствует, — буднично отвечает она. — Она просто считает тебя привлекательным. Просто хочет переспать с тобой. Бедняжка.

— А если это нечто большее?

— Тогда веди себя как профессионал, — строго говорит она. — Ты ее врач, ради всего святого. Ты ведь можешь держать себя в руках, правда? Ты должен быть рядом с ней как врач. Не как друг, не как кто-то еще. Тебе нужно сохранять дистанцию, иначе все запутается. Уже запуталось, — она делает паузу, вздыхает. — Просто она недостаточно умна.

Что, блядь?

Ее слова словно нож вонзаются мне в грудь. Внезапно я вспоминаю начальную школу, когда подслушала, как красавчик класса Райан Корриган говорил Вики Бесси, что ненавидит сидеть рядом со мной на математике, потому что я выгляжу такой глупой, пытаясь решить уравнения. Я с трудом справлялась с математическим анализом в колледже, потому что его слова застряли во мне, заставляли думать, что я идиотка.

И вот теперь слышать такое от Эверли, которая недавно называла меня блестящей, своей звездной ученицей — это просто удар ниже пояса.

Она лгала мне.

— Она умная, — резко обрывает ее Кинкейд. — Просто приспосабливается. На это нужно время. Она докажет свою ценность, просто не сейчас.

— Что ж, ты недостаточно усердно работаешь, доктор Кинкейд, — говорит она.

— Как и ты, — тихо отвечает он. — Что касается других студентов…

— Оставь их мне. Со временем они могут оказаться полезными, — я слышу, как она подходит к двери. — Терпение — ключ к успеху.

Меня не должны здесь застать. Быстро поворачиваюсь и бегу по коридору в общую комнату. Стою там, прижавшись к стене, с колотящимся сердцем, молясь, чтобы она не пошла по следу из капель воды и не нашла меня.

Затем слышу, как закрывается дверь наружу.

Я тяжело выдыхаю, прикладывая руку к груди. Боже.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Меньше всего я хочу, чтобы Кинкейд подумал, будто я что-то слышала. Легонько постукиваю пальцами по лицу и шее, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

Когда я наконец готова, возвращаюсь по коридору и стучу в дверь Кинкейда. На этот раз она закрыта.

— Войдите, — слышу его голос.

Открываю дверь и просовываю голову. До меня доносится запах сладкого табака. Кинкейд сидит за столом и смотрит на маленький белый квадратик бумаги, прежде чем убрать его в ящик. Через мгновение я понимаю, что это одна из тех мини-фотографий Полароид, как та, которую он делал на пляже. Самокрутка дымится в пепельнице на подоконнике, где ее затушили.

— Садись, — говорит он, и когда наши глаза встречаются, я вижу в них разочарование. Я бы все отдала, чтобы узнать, о чем именно они говорили.

Меня испытывают, чтобы доказать, насколько я умна? Доказать, что я достойна работать в фонде Мадрона? Может, это на самом деле больше похоже на стажировку? Именно поэтому мы все здесь?

«К черту это», — думаю я, раздражаясь, что стала каким-то объектом негласного тестирования. Я никогда здесь не буду работать.

Но есть часть меня, которая не хочет бунтовать, часть, которая хочет здесь работать, жаждет признания и одобрения в жизни. Я не уверена, какая из этих частей сильнее.

Мы с Кинкейдом какое-то время смотрим друг на друга.

Его одержимость мной…

Почему именно я?

— Ты выглядишь уставшей, — наконец говорит он.

Я вздрагиваю от этого замечания и киваю в сторону темных кругов под его глазами.

— Ты тоже, доктор.

Он кивает, проводя рукой по линии подбородка.

— Да. Я тоже плохо сплю последнее время. Возможно, это заразно.

Я выпрямляюсь.

— Что заразно? — хмурюсь.

— Плохой сон, — говорит он. — Просто предположил.

— Ну, у меня не было возможности поговорить с тобой, — говорю я ему. — После завтрака на лодке.

Он резко вдыхает.

— Я рад, что ты заговорила об этом, — его взгляд скользит к стене. — Думаю, это было ошибкой.

— Завтрак? — у меня в животе все сжимается.

— Существуют границы между врачом и пациентом, и я думаю, что переступил одну из них, пригласив тебя к себе. Мне жаль.

Черт. Он правда устанавливает дистанцию после слов Эверли.

— Я думаю, что это было очень мило, — тихо говорю ему. — Я почувствовала себя немного менее… одинокой.

На мгновение его лицо смягчается, но затем снова становится жестким.

«Пожалуйста, будь одержим мной», — думаю я. — «Пожалуйста, желай меня так же, как я желаю тебя».

Его взгляд не читаем.

— Расскажи мне, как твои дела, — говорит он.

Я выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла.

— Ты хочешь правду?

— Я всегда хочу только правды.

А ты сам мне говоришь правду?

— Мне снятся сны.

Он хватает ручку и блокнот и начинает писать.

— Какие сны? Когда они начались?

— Они начались практически на вторую ночь моего пребывания здесь, — говорю я ему. — Это эротические сны.

Он замирает, уставившись на бумагу, и сглатывает.

— О. Что ж, это не повод для тревоги.

— Они о тебе.

Ручка выпадает у него из рук, его челюсть напряжена.

— Понял, — его взгляд пылает, когда он встречается со мной глазами. — Было бы неправильно обсуждать это дальше.

Это точно было бы неправильно.

— Разве ты не хочешь знать, что мы делали в этих снах?

Он откидывается на спинку кресла, закрывает лицо руками и проводит ими вниз. Смотрит в потолок. Затем кивает. Всего один раз.

Мое сердце пропускает несколько ударов от осознания, что он сдается, что он хочет это услышать. Я делаю глубокий вдох.

— В первом ты ласкал меня языком в моей постели. Во втором я делала тебе минет здесь, в кабинете. В третьем ты положил меня на живот на стол в твоей лодке, связал, доводил до предела, наказывая меня своим ремнем…