Чтение онлайн

— Такой вывод очевиден. Я находился именно в том месте, где мог находиться Бэннинг Кларк, если бы он не уехал в пустыню. В лунном свете я выглядел лишь спящим человеком, закутанным в одеяло, и убийца, если он не знал об отъезде Кларка, легко мог принять меня за него.

Мейсон кивнул.

— Но я не мог не задуматься, так ли все было на самом деле, — продолжал доктор.

— Вы полагаете, что кто-то пытался убить вас, зная, кто вы такой? — спросил Мейсон.

— Возможно.

— Мотив?

Доктор Кенуорд чуть помедлил с ответом.

— Говорите, — поторопил Мейсон. — Мотивом может быть только определенная информация, которой вы располагаете. Что это за информация?

— Я не собирался углубляться в эту тему настолько сильно.

— Мы уже углубились слишком сильно, доктор. Я полагаю, информация касается какого-либо медицинского аспекта дела об отравлении, и думаю, что все присутствующие здесь, включая вас самого, заинтересованы в том, чтобы вы поделились своими знаниями.

— Вы и так почти обо всем догадались, — рассмеялся доктор Кенуорд. — Я, как требовал того порядок, оставил часть содержимого желудков после первого отравления. Если вы помните, в том случае мышьяк был обнаружен в солонке, которой пользовались исключительно Брэдиссоны.

— И что же вы нашли в образцах содержимого желудков? — поинтересовался Мейсон.

— Результаты анализа пришли, когда я уже собирался уезжать из города. Мне сообщили о них по телефону. Заключение гласит, что в желудках не выявлено ни малейшего содержания мышьяка.

— Чем же можно объяснить появление симптомов отравления? — спросил Мейсон.

— Очевидно, приемом рвотного корня.

— С какой целью?

— Для получения симптомов отравления мышьяком.

— Для чего, доктор?

— Я думаю, этот вопрос следует адресовать вам, — сухо заметил Кенуорд. — Я же излагаю голые медицинские факты.

— Чем можно, в таком случае, объяснить металлический привкус во рту, судороги и общее болезненное состояние?

— Я очень тщательно расспросил обо всем Велму. Вполне вероятно, она сама предположила наличие таких симптомов. Я задал ей конкретный вопрос, не спрашивала ли она пациентов, заподозрив отравление мышьяком, не испытывают ли те судороги, боль в желудке, жжение и металлический привкус во рту. Сейчас она не может вспомнить точно, задавала ли она подобный вопрос, или пациенты сами рассказали ей о наличии таких симптомов.

— Вы придаете этому такое большое значение? — спросил Мейсон.

— Огромное. Если человек серьезно заболевает, появляются симптомы депрессии, большой восприимчивости к внушению, иногда — истерии. В таких обстоятельствах, человек, чувствующий некоторые симптомы, характерные для данного заболевания, узнав о других, начинает испытывать и их.

— Вы уверены в том, что в солонке был мышьяк?

— Абсолютно. Его наличие подтверждается анализом.

— Почему же он там оказался?

— И этот вопрос нужно адресовать скорее вам, чем мне. Впрочем, есть две версии. В соответствии с первой, мышьяк в солонку был подсыпан человеком, который знал, что Брэдиссоны страдают заболеванием, симптомы которого схожи с симптомами отравления мышьяком, и с какой-то целью решил придать этому заболеванию попытку отравления.

— А в соответствии со второй?

— Кто-то действительно пытался отравить Брэдиссонов. Яд должен был быть принят на следующий день, но по какому-то необъяснимому совпадению они потребили рвотный корень в количестве, достаточном для того, чтобы развились симптомы, схожие с симптомами отравления.

— Я вынужден задать вам следующий вопрос, доктор. Рассматривалась ли вами возможность того, что Брэдиссоны умышленно приняли рвотный корень, чтобы симулировать отравление мышьяком?

— Как любой другой ученый, я, пытаясь объяснить появление симптомов, рассматривал такую возможность.

— Что-либо свидетельствует в поддержку моего предположения?

— Ничего.

— Такое объяснение логично?

— Ничто не свидетельствует и против.

— Вы полагаете, что кто-то пытался убить вас потому, что вам известна эта информация?

— Возможно.

Они помолчали с минуту.

— Я должен все обдумать, — наконец сказал Мейсон. — А пока, расстелю-ка я спальный мешок.

Адвокат подошел к машине, достал спальные мешки, подключил компрессор, наполнил воздухом надувные матрасы, а когда поднял голову, увидел рядом Солти Бауэрса.

— Вы отвели какое-нибудь специальное место под спальню? — спросил Мейсон у старого старателя.

— У нас есть палатка, которую девушки могут использовать для переодевания. Спать там они вряд ли захотят. Гораздо приятнее спать под звездами.

— В таком случае я положу мешок мисс Стрит рядом с палаткой. А сами вы где спите?

— События последних дней не выходят у меня из головы, — понизив голос, сказал Солти. — Я расположился чуть выше по дороге, чтобы иметь возможность заранее заметить непрошеных гостей, если они появятся, конечно. Беритесь за этот край мешка, я возьмусь за тот, и мы перенесем его на место. Как раз закипит чай, пока мы этим занимаемся.

Спальные мешки были, наконец, разложены, дорожные сумки вынесены из машины, и все собрались вокруг костра. Солти бросил в огонь охапку полыни. Пламя разгорелось мгновенно, прогнав подальше от костра подкрадывавшуюся темноту.

— Здесь и воздух совсем другой, — сказал Солти, разливая чай.

— Определенно, — согласился Мейсон. — Сухой и чистый.

— Несколько месяцев назад меня начал беспокоить хронический насморк, — заметил доктор Кенуорд. — Здесь же нос быстро прочистился. Я настроен весьма оптимистично.

— Как ваша рана? — учтиво спросил Мейсон.

— Ничего серьезного. Опасаться следует только осложнений, надо постараться подавить их в зародыше. Хотите верьте, хотите — нет, но я чертовски доволен. Отпуск хоть и вынужденный, но весьма своевременный и приятный.

— Чем занимается Нелл Симс? — спросил Мейсон. — Она по-прежнему живет в доме Кларка?

— Конечно нет, — ответил Солти. — Немедленно уехала в Мохаве, сказала, что собирается вновь открыть свой ресторан. Я полагаю, — добавил он несколько мечтательно, — пустыня всегда возвращает себе то, что ей принадлежит.

— Здесь так чудесно, — сказала Делла.

— Многие люди ненавидят пустыню, — попытался пояснить Солти. — Они поступают так только потому, что боятся ее. Каждый из них боится остаться наедине с самим собой. Многие сходят с ума, если их оставить в пустыне всего на неделю. Я часто видел такое. Однажды, человек подвернул ногу и не мог идти дальше. Его спутники, напротив, были вынуждены продолжить путь. Они ушли, оставив тому человеку много воды, еды и дров. Ему следовало только посидеть на месте три-четыре дня, пока нога заживет и позволит идти дальше. Человек вышел к обжитым местам наполовину сумасшедшим. Нога была воспалена, но он заявил, что предпочел бы потерять ее, чем остаться в пустыне еще хоть на десять минут.