Чтение онлайн

Текст телеграммы требует некоторого пояснения. 21 декабря 1943 года военный совет 2-й гвардейской армии, в состав которой входил этот механизированный корпус, отстранил Свиридова от должности комкора и направил его вместе с приказом в военный совет 4-го Украинского фронта. К. В. Свиридова я знал ранее по фронтовой работе, особенно по участию в Сталинградской битве и борьбе за Донбасс. Мы с Толбухиным разъяснили командарму Г. Ф. Захарову, что право назначения и смещения командиров корпусов предоставлено лишь наркому обороны и что, отстранив К. В. Свиридова от должности, военный совет армии превысил свои полномочия. Прежде чем поставить этот вопрос перед наркомом, мы направили в армию и в корпус своих представителей для тщательной проверки на месте сути дела, изложенного в приказе. А пока К. В. Свиридов был возвращен в корпус. Проверка показала, что серьезных оснований для снятия его с должности не было. Мы сочли возможным ограничиться тогда беседой со Свиридовым, во время которой он заверил нас, что отдаст все силы, знания и опыт, чтобы оправдать оказываемое ему доверие. И вот теперь он сдержал свое слово. Мы с Толбухиным радовались этому, наверное, не менее, чем сам Свиридов.

19 марта мы с Малиновским направили в Ставку Верховного Главнокомандования подробный доклад с нашими соображениями по дальнейшему ходу операций войск 3-го Украинского фронта. Мы намечали нанести главный удар четырьмя правофланговыми армиями (38 стрелковых и две артиллерийские дивизии, группа Плиева и 23-й танковый корпус) на Вознесенск, Новую Одессу, Тирасполь, Раздельную, в охват с северо-запада города Одессы. При этом группу Плиева, с имевшимися у него 200 танками, ввести в прорыв для развития успеха через Раздельную на Одессу во взаимодействии с 46-й и 8-й гвардейской армиями. 23-й же танковый корпус, усиленный мотоциклетной группой (при условии, что к тому времени фронтом будут получены все 360 танков, уже отправленные Ставкой), в тесном взаимодействии с 37-й армией нацеливался на Вознесенск, Цебриково, Тирасполь. Вспомогательный удар наносили 6-я и 5-я ударная армии в общем направлении на Николаев, Нечаянное, Одессу. Одновременно мы просили Ставку помочь фронту артиллерийскими тягачами, танками и истребительной авиацией и ускорить прибытие личного состава на пополнение частей.

В ночь на 20 марта Верховный Главнокомандующий по телефону сообщил мне, что представленные нами соображения Ставкой утверждены и что танки и тягачи будут понемногу поступать. Но выделить пополнение личного состава, сказал он, сейчас нет возможности. Между тем непрерывные дожди вновь окончательно вывели из строя и без того неважные грунтовые дороги. Опять подвоз всего необходимого войскам стал возможен лишь при помощи тракторов и вездеходов. В связи с этим фронт вынужден был начать наступление только 26 марта. С севера, загоняя вражеские части на территорию между Днестром и одесскими лиманами, двигались войска 2-го Украинского фронта. Теперь важно было побыстрее взять Николаев и пройти 120 км до Одессы. В течение 26-27 марта 3-й Украинский фронт вел напряженнейшие бои за город и порт Николаев, форсируя Южный Буг и захватывая плацдармы на его правом берегу. Целые три наши армии (генерал-полковника В. Д. Цветаева, генерал-лейтенанта А. А. Гречкина и генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина) с разных сторон атаковали вражескую оборону, пока ночным штурмом не очистили от противника весь Николаев.

Войска армий генерал-лейтенанта Н. А. Гагена и генерал-лейтенанта М. Н. Шарохина продвигались к реке Большой Куяльник. 23-й танковый корпус и конно-механизированная группа И. А. Плиева занимали исходное положение, готовясь к броску через Раздельную на Тирасполь. Чтобы не дать противнику отойти от Южного Буга за Днестр, мы направили сюда от 3-го Украинского фронта вместе с Кубанским кавалерийским корпусом до 430 танков и самоходных орудий.

Под ногами была та же липкая, чуть ли не до колен грязь. Не хватало людей, кончались боеприпасы. Однако наступление шло теперь безостановочно. 30 марта 5-я ударная армия овладела Очаковом и фортом Красный маяк в устье Днепровско-Бугского лимана. Возобновившиеся ливневые дожди не могли помешать успешным действиям наших подвижных войск. Действовавший впереди общевойсковых армий 23-й танковый корпус А. О. Ахманова 31 марта вел бой с вражескими танками уже у Жовтня и Цебриково. Южнее войска группы И. А. Плиева, захватив Березовку, продолжали движение на Раздельную и к долине Кучургана. Там они понесли тяжелую утрату: погиб храбрейший и опытнейший командир 4-го гвардейского механизированного корпуса, один из активных участников освобождения Дона и Украины генерал-лейтенант танковых войск Т. И. Танасчишин. Гвардейцы ответили на это захватом Раздельной. С севера и востока наносили удар на Одессу войска армий Глаголева, Чуйкова, Шлемина и Цветаева. С воздуха прикрывали их и помогали им самолеты 17-й воздушной армии, которой командовал генерал-полковник В. А. Судец. Практически почти весь 3-й Украинский фронт нацеливался на освобождение Одессы.

Первыми в город ворвались 9 апреля войска 5-й ударной армии. Нам достались в районе Одессы огромнейшие трофеи. Весь железнодорожный участок от ст. Выгоды до города был забит эшелонами с военной техникой и всевозможным имуществом. Следующие три дня ушли на полное освобождение Одессы и Тирасполя, причем мы сумели овладеть переправой и некоторыми дамбами на Днестре. Страна торжественно отметила успех 3-го Украинского фронта. Тысячи его воинов были удостоены высоких правительственных наград.

День 10 апреля, когда Одесса праздновала изгнание немецко-румынских фашистов, памятен мне вдвойне. В этот день мне стало известно, что я награжден высшим военным орденом "Победа". Я получил этот орден за No 2, а No 1 стоял на врученном Георгию Константиновичу Жукову. Наградная формулировка гласила: "За умелое выполнение заданий Верховного Главнокомандования по руководству боевыми операциями большого масштаба, в результате которых достигнуты выдающиеся успехи в деле разгрома немецко-фашистских захватчиков".

Первым меня поздравил по телефону, еще до опубликования Указа Президиума Верховного Совета СССР, Верховный Главнокомандующий. Он сказал, что я награждаюсь не только за освобождение Донбасса и Украины, а и за предстоящее освобождение Крыма, на который мне следует переключить теперь свое внимание, не забывая одновременно о 3-м Украинском фронте. Очень тронула меня телеграмма от Б. М. Шапошникова, который тогда сильно болел. "Дорогой Борис Михайлович! Благодарю Вас за поздравление,- писал я ему в ответ.- Успешное выполнение мною заданий Верховного Главнокомандования, а следовательно, и мое исключительно высокое награждение являются в значительной мере результатом долголетней работы под Вашим непосредственным руководством. От души желаю Вам здоровья. Благодарный Вам А. Василевский".

В ночь на 11 апреля вместе с командованием 3-го Украинского фронта (Р. Я. Малиновский, А. С. Желтов, Ф. К. Корженевич) мы обдумывали план выполнения последующей задачи, поставленной Ставкой перед фронтом,- операции по выходу войск к государственной границе по рекам Прут и Дунай. Мы приняли решение нанести главный удар правофланговыми армиями - 57-й, 37-й, 6-й, 5-й ударной и 46-й (41 дивизия, усиленная двумя артиллерийскими дивизиями, а также имеющимися во фронте отдельными пушечными и гаубичными артиллерийскими полками РГК, истребительно-противотанковыми, минометными и инженерными бригадами и авиацией) в общем направлении от Тирасполя на Кагул. Группу Плиева намечали ввести для развития успеха в направлении главного удара на Комрат и далее к югу и юго-западу, на основных путях отхода противника. 8-й гвардейской армией, форсировав Днестр у Беляевки и-Аккермана, нанести вспомогательный удар вдоль Черноморского побережья на Татарбунары с выходом на Дунай у Вилкова. Начало форсирования Днестра всем фронтом намечалось на 18-20 апреля. Тем временем силами 57-й, 37-й и 46-й армий расширять плацдарм на правом берегу реки.

Рано утром 11 апреля я вылетел на 4-й Украинский фронт. 8 апреля он начал Крымскую наступательную операцию, о которой мне предстоит рассказать в следующей главе. В ночь на 13 апреля из штаба Толбухина я доложил Верховному Главнокомандующему об успешном начале Крымской операции. Он обратил мое внимание на недопустимую со стороны Малиновского задержку при ликвидации противника на левом берегу Днестра и его группировки, прижатой 8-й гвардейской армией к Днестровскому лиману у Овидиополя, и приказал принять меры. Р. Я. Малиновский обещал мне быстро выполнить переданные ему мной указания Верховного. Мы договорились привлечь для усиления 8-й гвардейской армии часть сил 5-й ударной, а 9-ю и 30-ю кавалерийские дивизии 4-го гвардейского корпуса, использованные фронтом в ходе затянувшихся боев в качестве пехоты, немедленно вывести из боя и предоставить им ближайшие дни на отдых.

В ту же ночь генерал А. И. Антонов доложил мне, что Ставка получила от военного совета 3-го Украинского фронта предложения по дальнейшему ведению операций, целью которых является выход на Прут и Дунай, и что Верховный Главнокомандующий просил немедленно сообщить мое мнение о них. Я ответил, что принимал непосредственное участие в разработке этих предложений. Сроки начала операции 18-20 апреля определены от момента ввода в дело на новых направлениях главных сил 6-й и 5-й ударной армий. До этого операция будет проводиться наличными силами. Я просил рассмотреть и утвердить этот план. План был утвержден. В эти,дни по согласованию с командованием 3-го Украинского фронта я направил в Ставку представление, в котором просил за отличную работу по управлению войсками подвижной группы при проведении Одесской операции присвоить звание Героя Советского Союза командиру 4-го гвардейского Кубанского кавалерийского корпуса генерал-лейтенанту Иссе Александровичу Плиеву. 16 апреля это высокое звание было присвоено И. А. Плиеву, с чем я его искренне поздравил, пожелав работать так же и в дальнейшем.

Грандиозное наступление 1-го, 2-го, 3-го и 4-го Украинских фронтов, начавшееся в конце декабря 1943 года, закончилось в середине апреля 1944 года не только освобождением Правобережной Украины, но и перенесением боевых действий на ряде участков советско-германского фронта за пределы СССР. Войска Г. К. Жукова, разбив 4-ю танковую немецкую армию, а вместе с 2-м Украинским фронтом - и 1-ю танковую армию, закреплялись восточнее Ковеля и Брод, к западу от Тарнополя и Коломыи, имея левый фланг западнее Серета. В процессе боев за Правобережную Украину 1-я и 4-я танковые армии врага понесли огромные потери: не менее 200 тыс. солдат и офицеров убитыми и ранеными, свыше 2000 танков и штурмовых орудий, более 4500 артиллерийских стволов, свыше 53 тыс. автомашин и тягачей, до 1000 бронемашин и бронетранспортеров. Войска И. С. Конева, разгромив основные силы 8-й немецкой армии и уничтожив при этом свыше 60 тыс. солдат и офицеров и около 20 тыс. взяв в плен, а также захватив большое количество боевой техники, имущества, еще в конце марта вышли на государственную границу по Пруту, а затем, форсировав его, вступили на территорию Румынии и овладели городами Ботошани, Рэдэуци, Пашкани и многими другими населенными пунктами. Вступление наших войск в Румынию резко усилило борьбу румынского народа против гитлеровцев и режима Антонеску и способствовало упадку морального состояния румынских войск. Румынский народ встречал советские войска как своих освободителей. Большую роль сыграло заявление Советского правительства от 2 апреля 1944 года о том, что СССР не преследует цели приобретения какой-либо части румынской территории или изменения существующего общественного строя Румынии и что вступление советских войск в пределы Румынии диктуется исключительно военной необходимостью и продолжающимся сопротивлением войск противника.