Чтение онлайн

– Но не в десяти процентах случаев, как вы предположили.

– А откуда вы знаете, что это не так?

– Ну, я… я предполагаю, что это не так. Я думаю, что этот процент где-то от трех до пяти.

– Вы ссылаетесь сейчас на вашу собственную практику?

– Да. Когда делается вскрытие, процент смертей от неустановленной причины незначителен.

– И в вашей собственной практике он колеблется от трех до пяти процентов?

– Я предоставляю вам устанавливать эти цифры.

– В конкретном случае потому, что вы не смогли определить причину смерти, и потому, что тело было забальзамировано, вы предположили причиной смерти средство, которое было устранено бальзамированием, и поэтому вы решили, что это был проглоченный покойным цианистый калий, так?

– Ну, это довольно-таки неподходящий способ определения этого, но я отвечу на этот вопрос утвердительно.

– У вас были другие случаи, когда вы были неспособны определить причину смерти до бальзамирования?

– Да.

– От трех до пяти процентов, доктор, а?

– Ну… да.

– И в тех случаях вы удостоверяли, что причиной смерти был цианистый калий?

– Не будьте абсурдны. Разумеется, нет!

– А вы когда-нибудь, в любых из этих случаев, удостоверяли, что они были вызваны цианистым калием?

– Нет.

– Значит, в тех случаях вы удостоверяли, что причина смерти была неизвестна?

– Ну… нет.

– Выходит, вы не знали причины смерти и были неспособны определить ее? – спросил Мейсон.

– Да.

– И все же вы не указывали этого в свидетельстве?

– В свидетельстве о смерти, мистер Мейсон, должна быть причина смерти. У медиков принято определенные болезни вносить в свидетельство как причину смерти, когда точно невозможно определить, что же было настоящей причиной.

– Значит, когда вы не можете определить причину смерти, вы просто прибегаете к вымыслу. Это верно?

– Надо же указать причину смерти.

– Да, надо, – сказал Мейсон. – Стало быть, когда вы не в состоянии найти причину смерти, вы вписываете любую причину смерти. Это так?

– В таких случаях да.

– Следовательно, не меньше чем в трех процентах ваших случаев вы умышленно фальсифицировали свидетельства о смерти?

– Я не фальсифицировал.

– Значит, это неверно?

– Все врачи так делают.

– И вы делаете?

– Да.

– Данный случай был сходен со всеми другими, где вы заявляли, что была смерть от цианистого калия?

– Этот случай сходен не в точности.

– Почему же он не сходен?

– Потому что возможно отравление цианидом.

– Почему возможно?

– Прежде всего из-за цвета кожи.

– Но вы же обратили внимание на цвет кожи в тот момент, когда подписали свидетельство о смерти от коронарного тромбоза, разве не так?

– Да.

– Хорошо, а что еще так было?

– Ну конечно, – выпалил доктор Грэнби, – есть же еще и признание обвиняемой, ее собственное заявление…

– Поскольку вам было сказано, что заявления, сделанные обвиняемой, указывали на смерть от отравления цианистым калием, вы и подтвердили, что смерть была вызвана цианистым калием.

– Это была одна из причин.

– Это единственная причина, которую вы можете назвать в настоящий момент, разве не так, доктор?

– Есть в наличии и тот факт, что не было никаких других видимых причин смерти.

– Но вы же только что заявили, что в определенном проценте смертей вы не смогли обнаружить причину смерти.

– Да, заявил.

– Но ваше свидетельство не подтверждает этого?

– Я назвал причину смерти.

– Несмотря на тот факт, что, не зная причины смерти, вы подписали свидетельство, устанавливающее, что смерть наступила вследствие определенной причины?

– Это повсеместная принятая медицинская практика.

– Это все, – сказал Мейсон.

Гамильтон Бюргер что-то шептал своему заместителю. Вероятно, их расстроило свидетельство доктора, но они не знали точно, как попытаться исправить этот минус.

– Есть еще какие-нибудь вопросы? – спросил судья Эшхерст.

Гамильтон Бюргер покачал головой и сказал:

– Вопросов нет.

Судя по его тону, он понял, что его совещание шепотом лишь еще больше ухудшило его позицию. Следующим свидетелем Гамильтона Бюргера была Мэрилин Бодфиш, которая дежурила у постели больного в субботу, когда умер Мошер Хигли. Она свидетельствовала, что обвиняемая, Надин Фарр, обычно подменяла ее в полдень, предоставляя свидетельнице время для отдыха, что в ту субботу был солнечный день и она уединилась в укромном месте между гаражом и изгородью, где стояла раскладная кровать, и там принимала солнечные ванны, когда услышала, что из ее спальни, находившейся наверху гаража, доносится звук электрического звонка для экстренных случаев. Она поспешно натянула на себя какую-то одежду и помчалась в дом, где застала Мошера Хигли задыхающимся и в конвульсиях. На полу были следы рвоты, валялась разбитая чашка и несколько капель шоколада попало на его ночную рубашку. Она заметила, что шоколад на полу был еще теплым.

– А вы не заметили что-нибудь еще? – спросил Гамильтон Бюргер.

– Я почувствовала какой-то запах.

– Какой запах?

– Запах горького миндаля.

– Во время вашего обучения как сиделки не изучали ли вы яды?

– Изучала.

– Вы знаете, что означает запах горького миндаля?

– Запах цианистого калия.

– И вы в тот раз обнаружили этот запах?

– Да.

– Перекрестный допрос, – торжествующе сказал Гамильтон Бюргер.

– Когда вы впервые поняли значение этого запаха? – спросил Мейсон.

– Я заметила его, как только склонилась над пациентом.

– Ответьте на мой вопрос, – перебил ее Мейсон. – Когда вы впервые поняли, что это за запах?

– Позднее, когда я услышала, что, возможно, было отравление цианидом.

– Вы были в комнате, когда приехал доктор Грэнби?

– Да, сэр.

– А не сообщили ли вы ему, что обнаружили запах горького миндаля?

– Нет, сэр.

– А доктор Грэнби не говорил вам, что он обнаружил запах горького миндаля?

– Нет, сэр. Мы не обсуждали этого.

– Были ли вы там, когда доктор Грэнби подписывал свидетельство о смерти, ставя причиной смерти коронарный тромбоз?

– Я была там, когда он объявил причину смерти.

– А вы тогда не намекнули ему, что могла быть и другая причина?

– Разумеется, нет. Это не функция сиделки поправлять диагноз врача.

– А вы в тот момент не подумали, что диагноз был неверным?

– Я…

– Ваша честь, – сказал Гамильтон Бюргер, – эта свидетельница выступает не в качестве медицинского эксперта, а как просто сиделка, которая прошла определенное обучение. И может свидетельствовать в отношении конкретных вещей. Этот вопрос не соответствует правилам перекрестного допроса.