Чтение онлайн

Я лишь усмехнулся такому новому званию…

— Это ТЫ так думаешь… А на самом-то деле ты как был постоянно грязным чмырём-кочегаром, так ты им и остался… Конечно у тебя сейчас камуфляж чистый и личико незакопчённое, но в душе и по своей сущности ты остался чма-ту-рой!.. Понял меня?

Полуничев обиженно зашмыгал носом и возразил:

— Я не был чмырём…

В ответ ему сначала последовал пренебрежительный взмах моей руки.

— Это ты у себя дома будешь рассказывать… Если бы я не взял тебя тогда к себе, то ты до сих пор так и топил бы свою кухню… Но мне в то время были нужны люди… А теперь закрой рот и больше не вякай… Ты даже не был хотя бы на одном боевом задании.

— Меня не брали.

— И правильно, что не брали… Кому ты такой нужен… Вот Шатульский, он сейчас в АГС-чиках, так он со мной ходил на реальные засады и поиски, хотя и был молодым. Нормальных пацанов видно всегда, и по дембелю, и по фазанке, и по зелёной духанке… Ясно? Так что не надо мне рассказывать сказки, что под увольнение каждый солдат становится заслуженным дедушкой.

На этом месте теоретическую тире нравоучительную часть ночного занятия можно было закончить и вновь приступить к её чисто практической фазе.

— Надеюсь, что все вы меня поняли… Будем убирать мусор и ломать нары в палатке? Молчите? Ну тогда с Богом! Бегом марш.

Строй нехотя тронулся в путь и медленной трусцой «умчался» вдаль по дороге. Я оставался на своём месте минут пять, размышляя и анализируя всё произошедшее…

Нет… И Полуничев не подходил на роль глубоко затаившегося главаря банды. Какой-то поддержкой он всё-таки пользовался среди пришлых товарищей, но скорее всего в качестве всезнающего местного аборигена… И тем не менее он занимал одну из срединных ступенек на не очень-то длинной лестнице суровой солдатской иерархии. Скорее всего, в группе было несколько авторитетов, вокруг которых и кучковался остальной контингент дембелей…

На моих часах была уже половина первого ночи. Я поднял меховой воротник и стал дожидаться очередного возвращения упрямых строптивцев. У шлагбаума они теперь не задерживались и мимо меня в обратном направлении «просвистели» всё с той же вызывающе-медленной скоростью и с прежней дружно-шлёпающей «рысью». Никакие угрызения совести меня теперь не мучали, поскольку моё дело было правое… И теперь им можно было заниматься, сколько моей душе будет угодно… Что я и делал…

Время текло и текло. Под неустанным контролем своего бдительного командира группы прапорщик Меркулов месил грязь исключительно на обочине и к утру должен был либо протоптать хорошую тропинку, либо же набить кровоточащие мозоли уже и на второй ножке, чтобы затем с честными глазами требовать от начальника нашей медсанчасти скорейшей отправки в военный госпиталь, причём, непременно в Ростовский Окружной… Поближе к своему дому… Ну, а старенький личный состав продолжал проявлять завидное упорство и стойкость в своём нежелании наводить уставной порядок в родимой палатке, в следствии чего он по-прежнему «носился» взад-вперёд по ночной дороге, разбрызгивал при этом жидкую грязь и даже стирал об асфальт свои подошвы…

Когда истёк очередной временной интервал в тридцать минут и дембеля опять пробегали мимо меня, то я на этот раз не стал их останавливать, как делал это ранее с педантичным постоянством, чтобы вновь задать свой уже сакраментальный вопрос. Я решил не отрывать своих старичков от столь полюбившегося им темпа и потому спросил дедушек на ходу…

— Будем наводить порядок?… Нет? Ну, и хрен с вами… Бегайте до опупения.

Занятие по физподготовке продолжилось. Чтобы поддразнить этих упрямцев и показать им свою непоколебимую готовность находиться здесь хоть до самого утра, я даже приказал дневальному по нашей роте принести мне мягкий стул. Точнее говоря, это было трофейное полукресло, которое всегда находилось у входа в ружпарк и на котором обычно восседал дежурный по роте при выдаче оружия. Спустя несколько минут моё поручение было выполнено… Полукресло оказалось не только удобным, но ещё и с «заботливо» подогретым сидением. Видать, в нём только что блаженствовал наш дневальный, который вообще-то должен был стойко дежурить у ружпарковской калитки, а вовсе не у входа. Но тут я подумал, что наверняка это полукресло попросту вытащили за калитку, чтобы дневальному было удобнее дремать во время своего «дежурства».

Однако данное нарушение Устава Внутренней Службы сейчас выглядело как нечто не очень существенное. Я устроился в трофейном кресле поудобнее… И оказывается даже на самой войне под непрерывные разрывы артиллерийских снарядов… Правда, где-то далеко в горах… Ну, и в тревожном ожидании массированного авиаудара атомными боезарядами, когда-то «стыренными» со службы одним генералом… В общем, даже здесь и сейчас можно было ощущать себя в комфорте и блаженной неге…

«Эх… Всё-таки жалко! — думал я. — Жалко, что не привёз сюда баночку растворимого кофе! А то сидел бы я сейчас с дымящейся кружечкой! Дедушки кипятком бы изошлись… Но чего нет — именно того-то и нет…»

Сейчас у меня имелось в наличии одно мягкое полукресло и практически неограниченное количество времени. К тому же я в эти минуты занимался общественно-полезным делом по повышению воинской дисциплины. И не доставало мне сейчас только большой чашки ароматного кофе и страшно пахучей гаванской сигары. Но, как известно, на нет и суда нет! Отсутствие шезлонга и пляжного зонта меня ничуть не озадачивало. Как говорится, чем богаты — тем и рады.

Поэтому для наглядной демонстрации своего комфортного состояния мне приходилось использовать подручные… То есть… Подножные… Ну, словом, другие средства, чтобы давить на заскорузлую дембельскую психику.

Дело тоже не стояло. напоказ поигрывая карманным фонариком, то включая, то выключая его, я дал понять упрямым старичкам, что «это именно я-а-а» сижу здесь, развалившись в полукресле, и времени у меня — хоть отбавляй. Заслышав из угрюмо семенящего в ногу строя возмущённые стоны, я лишь довольно улыбнулся. Благо, что кругом была тёмная-претёмная чеченская ночь.

Но праздновать победу было ещё слишком рано, а противник у меня оказался достойным и умным. Дембеля знали всю жизнь нашего батальона со всеми её нюансами и предприняли попытку закончить наше занятие спортом в ночное время при помощи уже внешнего вмешательства…

Когда до финиша оставалось метров сто, а до меня — всего двадцать, за моей спиной послышалось резкое клацанье автоматного затвора.

— Стой, кто идет? Стрелять буду! — скороговоркой прокричал дневальный на входе в роту минирования и тут же выпустил в небо короткую автоматную очередь.

Моя группа с поразительной реакцией на первый же окрик «Стой…» моментально остановилась, сразу же присела на корточки и стала выжидать. Я всё понял. Конечно можно было бы прямо сейчас скомандовать ей бежать дальше, но это явилось бы слишком простым шагом. Мне следовало показать всем, что сложившаяся ситуация находится под моим полным контролем! Который всецело сосредоточен только лишь в моих руках и я не потерплю чьего-то вмешательства со стороны. А они — упрямые до старческого маразма деды, будут бегать по грязной дороге ровно до тех пор, пока лично я не приму решение закончить это занятие.

— Ты чегой-то стрелял? — спросил я, подходя к дневальному и освещая его лицо.

— Так ведь бежит по дороге неизвестно кто… Не откликаются… Вот и выстрелил, — ответил минёр, зажмуривая глаза от яркого света.

— Они бегают уже третий час. Ты этого что, не слышал? — вкрадчиво полюбопытствовал я.

— Нет! — отрицательно закачал шлемом боец. — Я только что заступил.

— Ну, вызывай тогда сюда своего дежурного по роте, а он пусть сам докладывает причину стрельбы дежурному по части. А-а-а… Ты оказывается здесь?! Звони!..

Пока спешно вынырнувший из палаточного тамбура сержант шёл к деревянному грибку с телефоном на подставке, пока этот сапёр-минёр накручивал рукоятку полевого аппарата ТА-57 и рапортовал о происшествии, я не спеша вернулся на свой наблюдательный бугор и вновь отправил своих сидящих дембелей в путь-дорожку. Остальное им могло показаться до ужаса неинтересным…

Через пять минут появился дежурный по части майор Витя Олемской. Он внимательно выслушал дежурного по роте минирования, задал ему несколько вопросов, после чего подошёл ко мне.