Чтение онлайн

Спать, спать.

Но этой ночью майор Антонов так и не заснул. Ворочался до самого утра, вздыхал, чесал волосатую ногу, вставал, открывал и закрывал форточку, курил «Винстон» и тушил окурки в раковине. Почему-то пожалел, не убил таракана – рыжеусого ночного проходимца, нагло совершавшего пробежку по стене. Ночной звонок выбил майора из колеи.

Нельзя сказать, что ему было страшно. Но впервые в жизни он не мог сказать, что ждет его в ближайшие дни. Раньше тоже существовала приблизительность, но всегда определенная. Ранят – не ранят. Убьют – не убьют. Пошлют в командировку в Мухосранск подшивать бумаги или в Таджикистан разбираться с чертовыми наркотиками, найденными на заставе, и палить трассирующими очередями по теням, шныряющим в приграничных кустах. Теперь же он не мог предположить ничего. Совершенно ничего. А потому ворочался в душной темноте, матерно комкал колючую простыню и пытался заснуть.

* * *

Приютил Леку и Демида Кикимора. Обогрел, можно сказать. Только почему-то не испытывал от этого Демид особой радости. Не нравился ему Кикимора, и все тут. Черт его знает, почему так получилось? И ведь мужик-то Кикимора был воспитанный, и спокойный, и красавчик хоть куда. А все равно не доверял ему Дема.

Кикимора был слишком уж вездесущим и всезнающим. Правда, Демид Коробов и сам был таким. Только он знал секрет своих способностей. А потому очень он не любил иметь дело с себе подобными. Он знал, что предугадать действия себе подобных очень трудно. Почти невозможно.

Что ж, это так естественно – пугаться неизвестного. Хотя можно было бы объяснить все очень просто. Кикимора был телепатом. Он читал чужие мысли. Отсюда могли быть его знания о всех потаенных Деминых делишках, вся мнимая его значительность и умение опережать события на один ход. Все очень просто.

Нет, не так. Что-то было не так. Что-то говорило Демиду, что Шагаров – не просто человек с паранормальными способностями, ловкий мошенник и проходимец. Что-то было в нем нечеловеческое. Не звериное даже и не демоническое, а вообще необъяснимое. Демид еще не встречался с таким.

Попробуй не бойся такого...

Да, вот еще что. Самое главное. Кикимора был как-то связан с культом Короля Крыс. Да не как-то, а непосредственно! Не верил Демид, что можно было просто так нацепить паучью маску, напялить плащ и прийти на это сатанинское сборище. Нельзя. Нужно было продать если не душу, то хотя бы часть души, чтобы тебя пропустили туда. И Демид сам сделал это.

Он надел кольцо. Позволил золотому магическому артефакту скользнуть на свой палец. И тем позволил кому-то запустить лапу себе в душу.

Потому что кольцо было наручником. Конечно, оно было маленьким, с виду совершенно безобидным и даже красивым. Но снять его было нельзя. Оно словно пустило корни там, в пальце. Демид чувствовал, как тонкие золотые нити-щупальца распространяются по всем его сосудам, стремясь добраться до сердца. До души.

Такие вот «строгие» наручники. Почище всяких ментовских. Потому что кто-то мог в любой момент отдать приказ, дернуть за невидимые цепочки, и все, кто был прикован этими цепочками друг к другу, должны были затанцевать, как марионетки.

Что это за блажь? Почему Демид решил, что обязательно должен быть этот кто-то? Разве недостаточно одного короля? Короля Крыс?

Нет. Карх, каким бы он ни был могущественным в своей нечеловеческой силе и жестокости, не подходил на роль Главного Игрока. Недотягивал. Мозгов у него было маловато. Он был создан для роли исполнителя. И исполнял свою роль. Роль убийцы. Роль символа, кумира, роль страшной потусторонней силы. И роль бессмертного.

Это был главный козырь карха – бессмертность. Демид давно бы убил эту нечисть. Это было трудно, но, как выяснилось, это не было невозможно. Да только толку от этого было мало. Карх, гори он в аду, оживал снова.

Кто же был главным в этой игре? Может быть, тот, кто знал все обо всех, опережал всех во всем и играючи справлялся с любой проблемой? Тот, кто большую часть времени предпочитал находиться в тени и только сейчас, когда забрезжил финал, вышел на сцену? Тот, кто тоже носил золотое кольцо с треугольным знаком паука и был на сатанинском сборище своим человеком?

Кикимора.

Он создавал впечатление единственного, кто получал истинное удовольствие от участия в этой истории. Да, он опекал Демида, он называл Демида братишкой, он вытягивал его из безнадежных ситуаций. А почему бы и нет? Если он был Главным Игроком, передвигающим пешки на своей шахматной доске, то он должен был заботиться о том, чтобы никакая из действующих фигур-марионеток не выбыла из игры раньше времени. Игра продолжалась и запутывалась все больше, хотя давно уже должна была закончиться. Карха убили аж два раза – а он ожил. Демида посадили в тюрьму и почти зарезали – а он выжил и даже убежал. Милиция почти схватила его за задницу – но вот он сидит, хотя и изрядно измочаленный, на свободе.

На свободе?

На хате у Кикиморы.

У Хозяина в гостях?

Все эти аргументы были притянуты за уши. Но задуматься стоило.

Демид не любил заниматься анализом окружающего его мира. Он просто жил и действовал по обстоятельствам. Он подгребал, мчась по бурному течению через бурлящие пороги, и подгребал, как правило, удачно. Но сейчас он просто не знал, куда плыть.

Стоило задуматься.

* * *

Дверь хлопнула в прихожей, и квартира, доселе тихая, сразу заполнилась разговорами и смехом. Два голоса: звонкий и тонкий – Леки и сиплый скрежет Кикиморы. Вот еще друзья нашлись. Скорешились. Шляются вечно где-то целыми днями. А Демида на улицу не пускают. Сидит он тут, как медведь в берлоге, лапу сосет и в телевизор таращится.

Это все Кикимора. Заявил, что после той злополучной ночи ментов в городе – на каждом углу. И все его ищут – Демида Коробова. Специально, наверное, Кикимора все это напридумывал, чтобы Леку от Демида отрезать, последней связи с миром его лишить. Да и удобнее так – без Демида охмурять ее, лапшу ей на уши вешать. А Кикимора это умеет. Он много чего умеет.

Плохо все это.

Ну да ладно. Отсиделся Демид, оклемался маленько. Отъелся хоть. А то сбросил со всеми этими приключениями килограммов сто. За шваброй прятаться можно.

– Привет, милый! – Лека влетела в комнату, бросилась к Демиду, обняла. Улыбается. Светится прямо вся. Давно ее Демид такой не видел.

Демид кивнул молча – привет, мол. Отстранился недовольно.

– Ты чего? – Лека попыталась заглянуть ему в глаза, но глаза Демида были задернуты непроницаемыми шторками. – Дем, ты чего такой недовольный? Ну что ты обижаешься? Тебе вправду выходить пока нельзя. Знаешь, что там творится? Про тебя опять в газетах написали. Федя сказал...

– Какой Федя?

– Ну, Кикимора...

– Не Федя он. Кикимора и есть. Плевать мне на то, что Кикимора сказал. Я без Кикиморы всю жизнь жил. И сейчас проживу. Мы уходим, Лека.

– Нет!!! – Лека взволновалась, раскраснелась вся. – Ты ничего не понимаешь! Нельзя нам уходить. Нам очень повезло, что мы попали сюда. Федор знает, что делать! Он сказал, что все сделает...

– И что же он сказал? – ядовито поинтересовался Демид.

– Он? – Лека замялась. – Ну, он это... Я ему верю. Он все делает для нас.