Чтение онлайн

Он широкими шагами направился в прихожую, и дверь захлопнулась за ним.

Антонов сидел один, молчал и ошарашенно смотрел на стол, добротный дубовый стол, у которого после Деминого удара подломились сразу две ножки.

Раздался звонок в дверь.

Антонов нашарил ногами тапочки, медленно встал и пошел открывать.

Там стоял Демид.

– Да, вот еще что, Валер, – сказал он, словно ничего не произошло. – У тебя кагор еще в заначке есть?

– Да...

– Дай бутылочку.

– Ага... – Антонов, словно зомби, поплелся к холодильнику. Достал последнюю бутылку. Принес Демиду.

– Хорошее винцо, – сообщил Демид, запихивая бутылку в хозяйственную сумку. – Валер, ты этому... Ну, большому своему человеку ничего лишнего не сказал?

– Нет...

– Ну и слава Богу. – Демид протянул руку ошалевшему Антонову. – Пока.

И зашлепал вниз по лестнице.

– Дем!.. – выкрикнул Антонов почему-то осипшим голосом. – Ты куда?

– Прогуляюсь.

Демид встал на лестничной площадке, обернулся. Стоял на фоне мусоропровода, со старой сумкой, из которой торчало бутылочное горлышко.

Антонов понял вдруг, что не скоро увидит его снова. Если увидит когда-нибудь вообще.

– Увидишь, – сказал Демид. И улыбнулся.

Антонов устало поплелся назад. Долго шарил по буфету, пока не нашел старую, запыленную бутылку водки.

Кагор его сегодня уже не брал.

* * *

Демид тыкал пальцем в кнопки телефона. Набирал длинный международный номер.

– Алло, – произнес он в трубку. – I am Korobov from Russia. Could I talk to Doctor Van? [Алло. Это Коробов из России. Могу я поговорить с доктором Ваном? (англ.)]

– Hello. That's him. – Голос в трубке, такой родной и знакомый, был приглушен шорохами помех, тысячами километров расстояния, тысячами лет древней истории. – Nice to hear you, Demid. I'm glad you are O.K. Good for you! [Привет, это я. Приятно слышать тебя, Демид. Я рад за тебя. Ты – молодец! (англ.)]

– Я знаю, – сказал Демид. – Спасибо тебе, Ван. Спасибо за подсказку. За елки, которые говорят.

– Did it help you? [Это помогло? (англ.)]

– Да. Да. Без этого было бы хуже.

– Дьемид! – Собеседник Демида заговорил по-русски с сильным китайским акцентом. – Ты видель Бьехо? Знаюшего? Гофорил с ним?

– Да.

– Как он? Какой он? – Ван заволновался там, на другом конце провода.

– На тебя похож. Древний и коричневый.

– Демид, что ты хотешь делать? Теперь?

– Тебя хочу навестить.

– Да?! – Сегодня, похоже, пришел черед Вана удивляться. – Is that possible? I mean, you're under police supervision after your getaway from prison... [Это возможно? Я думаю, что ты – под надзором полиции после своего бегства из тюрьмы... (анг.)]

– Я вырвусь: – Дема усмехнулся. – Удирать пора, пока мне не сел на шею кое-кто посерьезнее полиции. Слушай, Ван, как насчет небольшой экспедиции? В какую-нибудь испаноязычную страну? С этнографическими целями?

– Почьему нет? Я думаю, это хорошо возмошно.

– Есть небольшая проблема. С деньгами у меня сейчас туговато...

– Туго... ффато?

– Денег нету у меня, – пояснил Дема доступнее.

– О! Это не есть a problem! I'll cope!1 Я пришлю тьебе вызов!

– Не надо. – Демид качнул головой. – Не надо, Ван. Не надо тебе светиться в этой истории. Я все сделаю сам.

– Ты сможешь?

– Смогу, – сказал Дема. – Жди в гости.

И положил трубку.

* * *

Вот так, уважаемый читатель, и кончилась эта история. Кончилась, чтобы дать жизнь другой. Новой. Потому что жизнь бессмертных – длинная. Намного длиннее, чем у остальных людей.

Апрель 1997 г. – февраль 1998 г.

Автор предупреждает, что по просьбе главного действующего лица им были изменены все имена, фамилии и национальность действующих лиц, время действия, а также названия всех упомянутых городов. Нежелательно также считать, что Парк Чудес - небезызвестный Порт-Авентура. Это совершенно другой Парк, хотя в целом и аналогичный Порт-Авентуре.

В остальном же описываемые события основаны на действительных фактах, имевших место в реальности.

В одной из реальностей…

Я - полукровка. Знаете, что это такое? Это когда никто не считает тебя своим. В России я был испанцем. «Испанец-иностранец, антониво-гондониво!» Так дразнил меня один мальчишка из нашего класса, проходу мне не давал. Сам он, кстати, был татарином, зато чистокровным. И стоило мне вякнуть «сам нерусский», как он со своими приятелями ждал меня после занятий у школы, чтобы в честном бою показать, кто здесь хозяин. Честный бой - пятеро, против одного… Я вечно ходил с расквашенным носом. Но зато и сейчас могу подраться с пятерыми. Хотите попробовать? Рискните…

Я страшно хотел быть русским тогда. Чистым русским. А почему бы и нет? Мама моя - русская. Зато папаша был испанцем - гипотетическим. Его и других таких, как он, увезли из Испании еще детьми, в тридцатых годах. Выдернули из горящей Испании, из-под носа у наступающих франкистов. Эвакуировали в СССР - оплот мира и прогресса. Спасли.

Тогда их на руках носили - этих маленьких чернявых детишек, родителями которых были погибшие антифашисты. Романтика, черт возьми… Долорес Ибарурри - пламенный лидер пламенной революции. Camaradas! No pasaran! [Товарищи! Они не пройдут!] Из испанских детей собирались вырастить образцовых строителей коммунизма, доказать преимущества советской системы воспитания. Возились с ними недолго, началась Великая Отечественная война. И мало уже кто вспоминал об этих кучерявых голодранцах - самим бы выжить. Разлетелись они по детдомам, по рабочим школам. Какие уж там испанцы? Жили как все. Стали Педры Петьками, Хорхе Жорками, Эухеньо - Женьками. Луисов, за неимением аналогов, окрестили почему-то Володьками - для порядку.

Папаня мой, Хуан, стал Ванькой. И слава богу. Уж больно имя неприличное для русского уха - Хуан. А фамилия осталась. Из-за нее, наверное, и все беды мои были. Ну как, скажите, можно жить в России приличному мужику с такой фамилией - Гомес?

Гомес. Гомик. Maricon [Гомик].

Итак, позвольте представиться: Михаил Иванович Гомес. Так звали меня в России.

А здесь, в Испании, я - русский. Хоть и зовут меня уже Мигель, на испанский манер. Gomez здесь - фамилия вполне приличная, распространенная. А если кто скажет, что я - maricon, тут же схлопочет по морде. Пусть я даже загремлю за это в полицию. Здесь, кстати, в ходу такие шутки. Какой-нибудь водитель грузовика, пьяный козел, может бить себя в баре огромными лапищами в грудную клетку и орать: «Soy pederasto! [Я-педераст!]» И все будут ржать и хлопать в ладоши. Это же просто шутка! Не жили они в России. У нас это не шутка. У нас люди таких шуток не понимают. Сказал, что ты голубой, - значит, и есть голубой, уже не отмоешься.