Чтение онлайн

– Сможем, если захотим. Хочешь знать, откуда я тебя помню, Диего Санчес?

– Откуда?

– Ты родом из Новено?

– Да.
– Вальдес вспомнил маленький городок, в котором родился и вырос.
– Вы тоже оттуда, господин Колменарес?
– догадался он наконец-то.

– Да. Я помню твоего отца, Рауля Санчеса. Мы пили с ним кальвадос по пятницам. Когда он погиб? В шестьдесят седьмом?

– В шестьдесят восьмом. Четырнадцатого ноября.

Вальдес вспомнил этот день. Говорят, смерть его отца была следствием нарушения техники безопасности. Не выдержала старая ограда на строительных лесах, и Рауль Санчес протаранил головой бетонную площадку далеко внизу. Череп его треснул как арбуз, уроненный на асфальт. Диего было тогда тринадцать лет, но он хорошо помнил эти бело-розово-красные осколки. Раскололся арбуз, и из него вытекло много алого сока. Вальдес облизнулся. Откуда он мог помнить, он ведь не видел этого? Все это произошло без него. Отца он увиделуже в гробу, когда голова его была собрана и приветна в приличный вид специалистом по похоронным делам.

Юный Диего не видел этого. Он сам придумал все это. Он представлял себе это и почему-то получал при этом удовольствие. Отец наказывал его, наказывал жестоко. И когда тринадцатилетний Диего засыпал ночью в своей кровати, он представлял череп отца, ра-коловшийся как арбуз, и хихикал.

Бог наказал отца за то, что он несправедливо обходился с Диего. И так же будут наказаны все, кто несправедливо обойдется с Вальдесом в будущем. Вальдес верил в это.

– Твой отец был хорошим и приличным человеком, - сказал господин Колменарес.
– Если бы он не погиб так рано, может быть, он успел бы сделать что-то приличное и из тебя. А может быть, и нет. Так или иначе, из тебя получилось порядочное дерьмо, Диего. И мне это особенно обидно, потому что мы с тобой земляки. А если ты - мой земляк, то это значит, что я должен как-то помочь тебе. Как ты думаешь?

– Вы хороший человек!
– с горячностью произнес Вальдес.
– И вы - испанец. Эти чертовы мудехары…

– Прекрати нести свой расистский бред.
– Начальник тюрьмы скривился.
– Что ты умеешь делать, парень?

– Я механик. Я ремонтирую машины.

– Все механики у нас здесь - алжирцы. Не думаю, что ты захочешь работать в их компании. Может быть, ты смыслишь что-нибудь в выращивании цветов? Нам нужен садовод…

– Я кузнец, - сказал Вальдес.
– Я могу выковать все, что угодно.

– Вот как?
– В заплывших глазках Колменареса появилась искорка интереса.
– Похоже, тебе повезло парень. У нас тут сидел некий Пепе Хромой, взломщик сейфов. Он был неплохим кузнецом. Знаешь, таким настоящим, не из этих, современных. Он работал по старинке. Он оборудовал здесь кузницу, теперь она простаивает.

– Я хороший кузнец, господин Колменарес.
– Во рту Вальдеса пересохло от волнения.
– В последние годы я неплохо зарабатывал. У меня было много заказов…

– Пепе Хромой тоже хорошо зарабатывал.
– Колменарес качнул головой.
– В Испании всегда есть спрос на настоящие кованые изделия - решетки для камина, ограды и прочее. Конечно, Пепе приходилось делиться своей выручкой, сам понимаешь… - Начальник тюрьмы ухмыльнулся, расправил пальцем усы.
– Но ему кое-что оставалось. Когда он освободился год назад, он унес в своем клювике кое-что. До сих пор он пишет мне поздравительные открытки на каждый мало мальский праздник. Пишет, что больше не ломает сейфы, ведет приличный образ жизни. У него хорошие руки, и теперь он действительно остепенился. Можешь мне не поверить, но каждый исправленный нами человек - радость сердцу.

– Вы можете мне не платить совсем! Только разрешите работать…

– Ладно. Увидим, каким ты окажешься кузнецом. Тут многие пробовали до тебя. Увидим…

Так Вальдес стал работать кузнецом. Нечего и говорить о том, как он работал. Пепе Хромой ему в подметки не годился. Начальник тюрьмы был очень доволен.

Это и спасло жизнь Вальдесу. В общую камеру он больше не вернулся. Он оборудовал себе спальное место в кузнице и ночевал там. Наверное, это было нарушением тюремного распорядка, но Колменарес делал исключения для хороших работников - тех, кто трудился на него. Начальник тюрьмы прекрасно понимал, что лучше допустить вариации на тему внутреннего режима, чем лишиться такого хорошего кузнеца, как Вальдес. К тому же Колменарес имел большой опыт общения с заключенными и давно определил для себя, что Вальдес не относится к лицам, склонным к побегу.

Первый год прошел для Вальдеса в относительном затишье. Он трудился и спал в кузнице. Он много работал, старался работой заглушить тоску. Скоро он стал поистине незаменимым человеком в тюрьме, имевшей собственное производство. Мастера приходили к нему для того, чтобы посоветоваться, как лучше изготовить ту или иную деталь. Вальдес не отказывал в помощи никому. Он питался в обшей столовой. Таким образом, он не был выключен из общей жизни тюремного сообщества. Конечно, он предпочитал общаться с испанцами, но был ровен и доброжелателен со всеми - в том числе с арабами и пакистанцами. Он уже понял, что оголтелый расизм - не лучшее средство для того, чтобы выжить в тюрьме.

Вальдес уже окончательно решил, что проклятые мудехары отвязались от него и он спокойно проживет в своей кузнице весь положенный ему срок. И снова он ошибся. Все случилось в ту неделю, когда отсутствовал Колменарес - уехал то ли в отпуск, то ли в командировку. В столовой к Вальдесу подошел пакистанец по имени Зейбак и тихо сказал ему на ухо:

– Дело есть, кузнец.

– Какое?

– Надо кое-что припрятать в твоей кузнице. Пока Колменареса нет, мы закинем тебе пару пакетов. Тебя шмонать не будут. Два процента с навара - твои.

Вальдес отлично понимал, о чем идет речь. Наркотики. В лучшем случае марихуана, но, вероятнее всего, что-то покрепче. В предложении, которое сделал ему пак, не было ничего необычного. В какой-то мере это было даже жестом дружбы, признаком того, что его начали считать своим человеком. Была только одна загвоздка: сам Вальдес не считал себя своим среди этих людей и своим для них становиться не собирался. К тому же наркотики… Вальдес ненавидел эту дрянь.

– Извини, парень, - сказал он как можно миролюбивее.
– Ничего не получится. Я говорю: нет.

– Ты чего, сдурел, кузнец?
– горячо зашептал Зейбак.
– Я тебе сказал, что все нормально будет. У тебя там не то что пару пакетов - тюк можно спрятать, и не найдут. Ну хочешь три процента?

Вальдес нахмурился. Вряд ли ему предлагали сотрудничество. Его просто подставляли - вот оно что! Подсунут ему наркотики, а потом его же и заложат. И тогда закончится его спокойная жизнь в кузнице. Чертовы паки!

– Нет, - сказал он.
– Я верующий человек, христианин. Я не могу иметь дела с наркотиками. Я не буду больше об этом разговаривать.

А говорить пришлось. На следующий день Вальдес имел беседу уже сразу с тремя паками и одним алжирцем. Разговор протекал нервно, Вальдесу еще не угрожали, но давили на него совершенно явно. Он снова сказал свое «нет».

К нему пришли вечером.

Это было странно - вечером все заключенные, кроме Вальдеса и пары расконвоированных, должны были находиться в режимной зоне. Наверное, у паков были свои связи в охране. И теперь, когда не было Колменареса, они воспользовались этим.

Когда пятеро один за другим вошли в кузницу, Зальдес уже закончил работать и собирал инструменты. Последним зашел Зейбак. Он закрыл дверь в кузницу и двинул за собой засов. Он нехорошо ухмылялся.