Чтение онлайн

До входа в бухту добрались за четверть часа. Застоявшиеся дружинники гребли энергично, с огоньком. В бухте ход сбавили, пошли осторожно, стараясь не плеснуть веслами — обнаруживать себя в наши планы не входило. Ночь выдалась безлунной, берег различался плохо. Ориентировались на группу огоньков, горевших, предположительно, недалеко от береговой линии. Держали не на них, а чуть правее. Минут двадцать такого медленного, осторожного хода, и киль шлюпки зашуршал по гальке. Быстро повыпрыгивали, затащили транспортное средство на берег, подальше от линии прибоя. Теперь нужно было найти дорогу, ведущую из бухты. Таковая существовала в единственном экземпляре, поскольку выход проходил через узкое ущелье. Со всех остальных сторон громоздились скалы. Это все объяснил Осмомысл, рисуя схему. Причем объяснял очень подробно, словно видел местный ландшафт своими глазами. Может, так оно и было — где-то же его натаскивали в магических делах. Может здесь и проходил производственную практику?

Воспроизвел в голове схему, прикинул примерное наше местоположение и определил направление движения — вперед и влево, не промахнемся. Оставил у шлюпки пару воинов для охраны, зажег факел, который взял сам, встал в голове нашей маленькой колонны, и мы двинулись вперед, забирая влево. Метров через пятьдесят пляж закончился. Под ногами начали появляться крупные булыжники, чем дальше, тем больше. Вскоре пришлось зажечь еще пару факелов, иначе, идущие в середине и в хвосте колонны рисковали поломать в темноте ноги. Дорога обнаружилась минут через десять. Была она очищена от камней, и идти по ней после козлиных прыжков по булыжникам оказалось весьма комфортно. Скорость движения увеличилась и, спустя еще четверть часа, мы выбрались из бухты, миновав ущелье, с отвесно нависавшими с обеих сторон скалами.

Дорога вела вглубь острова. Местность оказалась почти ровной. Прошли по ней с полчаса, иногда огибая группы скал. Добрались до развилки. Помня схему, уверенно свернул налево. Вскоре начался подъем. Скальные выходы стали встречаться все чаще. Подъем становился все круче. Потом дорога уперлась в скалистую стену, уходящую куда-то вверх, повернула вправо и, прихотливо петляя, повела нас вдоль нее, продолжая подниматься по склону. Еще минут через десять добрались до перевала, представляющего собой расщелину в гребне стены, по склону которой мы карабкались. Через эту расщелину перебрались на другую сторону местного горного минихребта. Начался спуск. Тоже вдоль склона. Пока все в точности соответствовало описанию Осмомысла.

Спустились к подножию. Почти сразу начался новый подъем, и дорога вновь раздвоилась. Нам надо было направо. Повернули. Буквально метров через сто от дороги ответвилась едва заметная тропинка, круто забирающая влево вверх по склону приличной такой горушки. Если бы не знал о ее существовании, мог бы пропустить, но я знал и потому заметил. Свернули на нее и полезли в гору.

Угольная чернота южной ночи начала потихоньку сереть, предвещая скорый рассвет. Шли дольше, чем я предполагал. Хотел добраться до пещеры старика в темноте, воизбежание, так сказать. Ну да, вряд ли здесь бывает слишком много народу даже в светлое время суток, а день все равно предполагали пересидеть где-нибудь у горы.

Подъем становился все круче, идти — все тяжелее. Народ пыхтел, обливаясь потом — что значит равнинные жители, совершенно не приспособленные к лазанью по горам. Почему-то я переносил нагрузку легче остальных. Даже вырвался вперед метров на двадцать и, соответственно, первым добрался до небольшой площадки, способной, впрочем, легко вместить весь наш маленький отряд.

Объявил привал. Воины и жрицы с облегчением уселись на крупные валуны, которыми была усеяна площадка, переводя дух. Подошел к Волеславе, Туробою, Хегни и Хулагу, разместившимся компактной группкой.

— Дальше пойду один, — сообщил своим спутникам. — Здесь уже не далеко.

Валька попыталась возразить, но я решительно прервал ее, дав понять, что в данном случае мое решение обсуждению не подлежит. Жрица умолкла, но чувствовалось, что обиделась. Уже более мягко пояснил:

— Старик живет один черт знает сколько лет. А тут мы вваливаемся толпой, гремя железом. Может перепугаться и с испугу шарахнуть по нам чем-нибудь эдаким, типа молнии или фаербола.

— Чем-чем? — переспросила Волеслава.

Ах, да, английский ведь здесь не знают. Фэнтези тоже не читают.

— Огненным шаром, — перевел последнее слово.

— А-а-а….
– с уважением протянула Валька.

— Беседа наша может затянуться, — продолжил я. — Потому раньше обеда не ждите. Располагайтесь здесь. Отдохните, поешьте. Если не вернусь к вечеру, тогда поднимитесь, проверите, что случилось. Но не раньше. Всем все понятно?

Все, кроме Туробоя, кивнули. А телохранитель продолжал умоляюще смотреть на меня.

— Ты тоже остаешься, — я был неумолим.

Туробой продолжал смотреть.

— Ну, никак нельзя, Туробоище. Перепугаешь своим видом старикашку. Да и говорить мы будем о всяких разных вещах, которых тебе лучше не знать. И что там со мной может случиться? Вокруг полное безлюдье, а от мага ты меня все равно не защитишь, если что.

Телохранитель отвел глаза и сокрушенно покачал головой.

— Вот и ладно, — елейным голосом завершил я речь. — Все, пошел.

Развернулся и зашагал вверх по тропинке. Поднимался еще минут десять. Тропа все больше становилась похожей на козью. Потому до следующей площадки добрался весь в мыле, дыша, как лошадь после долгой скачки. К этому времени заметно посветлело. Вторая по счету площадка на пути к жилищу здешнего полубога, оказалась весьма обширной. Ее дальний от меня край, примыкающий к скальной стене, еще скрывался в темноте и был усеян громадными валунами в два-три человеческих роста. Левее одного из них что-то блеснуло. Присмотрелся. Блеск куда-то исчез. Хотел, было подойти, полюбопытствовать, но решил экономить силы. Отдышавшись, двинулся дальше.

Еще четверть часа подъема по петляющей тропинке и я, протиснувшись через узкую щель, словно прорубленную в скалах, наконец-то, добрался до последней третьей площадки, описанной Осмомыслом. Эта площадка была совсем небольшой, ровной и гладкой. Никакого каменного мусора на ней не имелось. Форма ее напоминала полукруглый балкон правда без перил. Я подошел к краю. Под ногами зияла пропасть метров сто глубиной. Глянул вверх. До остроконечной вершины горы было совсем близко. Вдаль посмотреть не вышло: утренний туман, севший на гору, ограничивал видимость метров до ста. В отвесной стене, к которой примыкал «балкон» зиял вход в пещеру. Не большой — метра два с половиной высотой и пару метров шириной в форме почти правильной арки.

Так, похоже, добрался. Отдышался. Подошел к входу. Тот оказался завешен какой-то шкурой. Бычьей, судя по болтающемуся хвосту. Сделал пару глубоких вдохов, собираясь с духом, отодвинул преграду и двинулся вперед. За шкурой начинался тоннель, такой же ширины и высоты, что и вход. С совершенно гладкими, словно полированными, стенками. Хорошо, что не погасил факел, а то снова пришлось бы зажигать: темнота стояла — глаз коли. Тоннель оказался не слишком длинным, метров двадцать и заканчивался довольно обширным залом, квадратов сто-сто двадцать и с пятиметровым, куполообразным потолком. Чистый каменный пол, застеленный шкурами с длинным мягким ворсом. В центре — низкое, но весьма вместительное ложе. У левой стены массивный письменный стол, очень похожий на стол, виденный мной в кабинете Осмомысла. Рядом такое же массивное кресло. Что-то еще из мебели скрывалось в плохо освещенных углах помещения. Невольно возник вопрос: как все это сюда затащили? Ну да — бог же! Почти. Что ему стоит.

Не понравившийся мне запах я ощутил, еще двигаясь по тоннелю. Здесь в зале этот запах буквально бил в ноздри. На ложе в самой его середине лежало что-то продолговатое, завернутое, похоже, в одну из шкур, в изобилии расстеленных на полу. Похоже, я немного опоздал, с дедушкой уже кто-то успел разобраться, не смотря на всю его крутость. Однако нужно было убедиться. Подошел к ложу и, превозмогая себя, откинул шкуру с предполагаемой головы. Показались волосы и часть почерневшего лица. Запах стал гуще. Рефлекторно закрывая растопыренной пятерней нос и рот, еще раз дернул шкуру. Полностью открылось лицо и верхняя часть груди, залитая засохшей кровью. Дедушке банально перерезали горло. Sic transit gloria mundi… Вот так просто без затей. Без грома, молнии и даже без файерболов. А относительно идентификации, сомнений нет: Осмомысл описал внешность моего несостоявшегося наставника очень подробно, вплоть до особых примет. Процесс разложения еще не зашел настолько далеко, чтобы их нельзя было рассмотреть.