Чтение онлайн

И, помимо этого, на самом полу появились подобия укрытий из белого мрамора, позволявшие пехоте противника укрываться от моих выстрелов.

На этом поле сражения я жаболюдов уже в резерве не держал, да и сам куда активнее участвовал в сражении, и тем не менее одного из гоблинов-старичков из отделения Арни мы потеряли.

Однако победа была за нами, и у следующей ещё более странной статуи, где «кальмар» уже был с белым мечом, нас дожидалась очередная шкатулка, в этот раз уже с семью кристаллами.

Финальным же сражением для нас на фиолетовым Осколке стал третий бой. И вновь количество противников увеличилось, а на поле появились самые настоящие строения.

Небольшие башенки, на которых стояли статуи-лучники, подобие крепостной стены с распахнутыми воротами и даже ров, правда, неглубокий, присутствовал.

И вот тут мы уже умылись кровью. Попытка атаковать с флангов была пресечена залпом стрел лучников, которых я не разглядел из-за стены и которые вывели из строя часть отряда жаболюдов.

Впрочем, пока щитники отвлекали на себя стрелков, я выбил с видимых позиций лучников. После чего раскидал ловушки перед надвигающейся толпой статуй.

Тем не менее битва лишь начиналась. Статуи-големы вели себя куда более активно, чем раньше, грамотно используя местность и периодически даже отступая в «крепость» для перегруппировки.

И не проворонь они момент, когда мне всё же удалось вместе с Арни и Клещом обойти пехоту и ворваться за стены, чую, у нас выжили бы не многие.

А так, едва мы «вырезали» лучников, а патроны я не экономил от слова «совсем», как картина боя сменилась, и чаша весов сместилась в нашу сторону.

Впрочем, эту победу я мог назвать пирровой. Почти каждый мой боец был ранен, а в шкатулке оказалось всего лишь девять кристаллов. Как-то несоизмеримо с затраченными усилиями.

Так что, смерив взглядом очередную статую, изображавшую «кальмара», держащего всё тот же белый меч, кончик которого упирался в горло человека с до боли знакомым лицом и пистолетом в руке, плюнул и, забрав кристаллы, отправился домой. Некоторые намёки нужно воспринимать буквально…

Хотя, с другой стороны, у меня появилась своя собственная статуя. Круто же!

Аллод Шарова

Пятьдесят четвёртый день проекта

— Ну ведь говорят же: не ложися на краю, придёт серенький волчок и укусит за бочок. Разгрызёт тебе он почки на мельчайшие кусочки!

Мой голос эхом отражался от каменных стен пещеры, однако мохнатая гора напрочь меня игнорировала, меланхолично посапывая в две дырки и пуская пузыри.

— Харя, волчара ты рыжий, ну-ка цапни эту жопу ленивую, пока я окончательно не рассердился.

Сидящий рядом пёс посмотрел на меня, как на идиота, и оскалил пасть, демонстрируя таким способом издевательскую усмешку.

— Что-то я вас совсем расслабил, никакого уважения к демиургу, — укоризненно произнёс я, грозя Харону пальцем. Пёс тут же упал на пол, прикрыв голову лапами.

Ну да, ну да, так я и поверю, что этот мохнатый наёмник раскаивается. Ведь явно лежит и хихикает, думая, что я не вижу этого…

— Так, блин, я начинаю раздражаться! — зайдя с тыла к спящей горе, отвесил ленивой скотине увесистого пенделя. А потом ещё и ещё.

— Что, не нравится? — мстительно произнёс я, наблюдая за тем, как медведь, наконец, стал подавать сознательные признаки жизни. — Так, я тебе сейчас ещё добавлю.

Очередной пинок пришёлся уже в районе хвоста и, видимо, был чертовски обиден для мохнатой сони.

Полутораметровый медведь с иссиня-чёрным мехом и массой под килограмм четыреста нехотя поднялся со своей лежанки и нарочито медленно стал поворачиваться в нашу с Хароном сторону, будто давая мелким букашкам шанс свалить.

За что и получил очередную порцию поджопников. Ибо нечего к владельцу Аллода жопой стоять.

Медведь обиженно заревел, больно ему точно не было, с такой-то прочной шкурой, и встал на задние лапы, мгновенно вырастая до трёх метров и нависая над нами.

Из лап выдвинулись десятисантиметровые когти, а в свете кристаллов, что были «вмонтированы» в потолок, блеснули длиннющие клыки.

— Харон, поздоровайся со своим подопечным и объясни, что он неправ, — произнёс я, покачиваясь с пятки на носок и сцепив руки за спиной.

Пёс, рыкнув, поднялся на лапы, а после, активировав Таран, врезался в пузо здоровяку.

Массы мохнатых, конечно, были несопоставимы, однако эффекта неожиданности да силы навыка оказалось достаточно, чтобы мишка не удержался и сел на задницу.

Харон же, отскочив в сторону, залаял, и в этих звуках я определённо слышал знакомые сержантские нотки.

Закончив монолог угрожающим рыком, Харя свысока посмотрел на ничего не вдупляющего мишку, после развернулся и сел подле меня.

— И снова здравствуй, — произнёс я, убедившись, что подслеповатые глазёнки медведя сфокусировались на мне. — Добро пожаловать на мой аллод, где главное правило: Кто не работает, тот не ест. А с учётом того, что в тебя вложено двадцать кристаллов, омытых кровью гоблинов и жаболюдов, работать тебе придётся о-го-го сколько.

— Р-р-р-р-р! Р-р-р-р-р! — зарычал медведь, вновь демонстрируя когти.

— Поговори мне тут ещё, — я достал палку из инвентаря и влепил ею по носу зверюги. — Зоозащитников на Аллоде отродясь не было, и вряд ли они появятся в обозримом будущем. Так что по сраке получать за плохое поведение будешь регулярно! От меня и младшего сержанта Харона. Младший сержант, повторите!

В этот раз пёс активировал «Таран», даже не поднимаясь с пола.

Раз, и Харя, грамотно подставив плечо, врезается в живот медведю.

Два, младший сержант отскакивает в сторону, а мишка с опозданием прикрывает брюхо лапами.

Три, косолапый вновь получает палкой по носу.

— И… закончить упражнение, — произнёс я, убирая «мотиватор» обратно в инвентарь. — Так вот, мелкий, я вашу породу знаю. Ленивые, прожорливые и наглые. Прям точная копия гоблинов…

Вернувшийся ко мне Харон на несколько секунд зашёлся в гиенистом смехе.

— … а с гоблинами опыт общения у меня уже приличный, — продолжил я вести речь, — так что меньше гонору и больше пользы. Пойдём!