Чтение онлайн

«Китеж» меняется и меняется на глазах. Не только внешне, но и внутренне. По мнению Д. Морозова, «в своем развитии община проходит несколько стадий. Первая стадия — приход людей, которым кажется, что они хотят быть в „Китеже“. Эта стадия требует жертвы, проверки на уживаемость и упорного труда. Вторая стадия: у тех, кто остался, кто был готов к жертве, готов учиться, затрачивать усилия, — возникают вопросы. Появляется желание гармонизировать себя и познать мир. Третья стадия будет стадией познания, когда люди смогут принимать знания и давать их другим.

— До осени мне было важно построить дома и кого-то оставить в поселении. Теперь до весны необходимо решить следующую проблему: создать из тех, кто остался, общину. Чтобы она могла функционировать уже как единый организм. И новых людей принимать не по слову Морозова-проповедника, в котором можно и усомниться, а всей общиной, на базе реальной жизни. Реальная жизнь сильнее одного человека. Мы здесь не раз в этом убеждались.

Судя по темпам работ можно сказать: город будет. И добавить: „Тьфу, тьфу, тьфу — не сглазить бы!“»

Со стороны все это напоминает стройки первых пятилеток (по крайней мере, привычный легендарный образ). Но так же строились и преуспевающие ныне киббуцы Израиля, и духовные общины, существующие в разных странах Запада, и средневековые монастыри. Китежский аскетизм — явление временное. Энтузиасты строят для себя и для детей вполне достойную жизнь. Но все же они готовы терпеть «временные трудности». Ради чего? Об этом мы продолжаем разговор с Дмитрием:

— Не будем обманывать себя. Житье в одном общем доме и в одном вагоне не является ни для какого человека, даже для самого идейного, наслаждением. Готовка пищи с утра до вечера не может быть радостью, как и таскание бревен для мужчины. Нормальный человек радоваться сам по себе такому тяжкому труду не будет. Но ощущение радости наполняет жизнь общинника, это свойство самого общения в гармонии с людьми.

Но, может быть, этот проект — утопия, которыми так богат наш век? Морозов не согласен:

— То, что мы строим, — это не фантазия. Не идея, которую пытается любым способом реализовать горстка фанатиков. Это образ жизни, который имеет право на существование. Не для всех, не всегда, но имеет. И он коренится и в русской душе, и в опыте мировой истории. В истории общины.

Действительно, община (сельская и городская) много древнее нынешнего индустриального общества, где человек превратился, в производственную функцию, где соседи не знают друг друга, где человеку приходится преодолевать неимоверные препятствия, чтобы оказаться «на лоне природы», к тому же изуродованном. Китежане стремятся как можно меньше изменять окружающую среду. Великолепные здешние луга «освобождены» от планов застройки. Человек чувствует себя не только частью общины, но и частью Природы.

Но это не просто попытка вернуться в прошлое. Община не отгораживается от достижений цивилизации, которые помогают совершенствоваться духовно и интеллектуально с помощью видеомагнитофона или компьютера. Интеллектуальный труд приравнивается к физическому.

— Отчасти «Китеж» создается на тех принципах, на которых строились монастыри, духовные сообщества прошлого. Это отношения, основанные на взаимопонимании и духовном родстве людей, а отнюдь не на «табели о рангах» или жестко выстроенной иерархии. Каждый должен понять каждого, потому что они вместе идут к заданной цели.

В чем цель общины?

— Наша цель — это построение некоего острова, некоей социальной структуры, которая сама по себе служила бы своего рода питательной средой, попадая в которую ребенок обретал бы новые качества. Жизнь вырвала его из привычной обстановки (дети-сироты, дети-беспризорники), его необходимо реабилитировать, то есть лечить психологически. Его надо воспитывать, дать образование, чтобы его любили, и чтобы он полюбил. Все это — в комплексе, иначе люди вырастут все равно морально «хромыми».

— У нас не просто школа. Школа лишь учит наукам. Община учит владеть собой, владеть ситуацией, быть сильным, а на это уже накладываются знания. Знания — не первая задача Учителя. Первая — это личность. Создание личности, которая сама может накапливать знания, понимает, как их применять и зачем. У человека со здоровой психикой, имеющего опору в своей среде, в окружающих, во всей общине, меньше шансов и спиться, и свихнуться. И главное, если он пошел в большой мир, ему есть, куда вернуться, где поднакачать сил, отдохнуть.

Такое сообщество не может существовать на основе привычных «норм общежития». Продолжая формулировать принципы, на которых строится жизнь «Китежа», Морозов говорит:

— Это обязательное взаимопроникновение и воплощение людей друг в друга, поддержание духовной гармонии внутри коллектива. Это постоянное уважение к чужой личности и свободное развитие каждого. До сих пор внутри Китежа нет ни «Кодекса строителя общины», ни даже просто чёткого разделения обязаностей. Я могу придумать все что угодно, но это не пойдет. Я хочу, чтобы люди своей жизнью, своими отношениями выстроили социальную структуру «Китежа». И вот они говорят: «Дима, мы решили с сегодняшнего дня за столом не разговаривать громко, а медленно кушать. И тем самым заставить детей вести себя хорошо.» Или: «Мы решили каждый вечер собираться и час посвящать духовной беседе.» Не я сказал: «Ребята, давайте-ка каждый вечер я по часу буду читать проповеди». Это родилось само, потому что каждый почувствовал такую потребность. Вот я жду, когда мы соберем все эти потребности, когда они проявятся, всплывут со дна сознания на уровень понимания.

Таков град «Китеж». Он не идеален, не прочен еще. Здесь множество своих проблем. Но сюда никого не тянут силком, как в «светлое коммунистическое» и «светлое капиталистическое» завтра. Здесь есть братство, гуманность и солидарность. Здесь есть альтернатива нашей сумасшедшей «цивилизованой» жизни, которая так гордится своей безальтернативностью. Парк, луга, лес, несколько домов, деревянные и снежные скульптуры вокруг. Град Китеж. Но его может увидеть лишь человек, чистый духом.

Россия в XX веке стала кладбищем сразу трех социально-политических утопий — просвещенного псевдоправославного абсолютизма; государственного социализма и либерального западничества.

Все три этих социальных модели существовали в XIX в. как ведущие течения российской общественной мысли. Все три — пережили час своего господства в массовом сознании и практике государства. Все три претерпели фиаско.