Чтение онлайн

— Он не твой любовник?

— Я не сказала, что он не был моим любовником, — ответила она, последовательная в своей нелогичности. — Но не это главное. Главное в том, что рядом со мной должен быть мужчина, чтобы мне было с кем ходить в гости, чтобы было кому обо мне позаботиться, да и малютке он нужен — нужен мужчина, который подавал бы пример, занимался бы с нею. Ей очень плохо без отца и оттого, что я ей за двоих, когда я и сама-то, факт, никудышная мать.

Клей проникся невольной симпатией к жене; ее внезапные невеселые откровения действовали подкупающе.

— Хорошо, — сказал он. — Не будем ничего решать до моего возвращения, если я вообще вернусь.

— Не уезжай! То есть уезжай, конечно, на Гавайские острова или куда угодно, только не туда, где бои. Что я буду делать, если тебя убьют?

На этот явно риторический вопрос было слишком много ответов. Он утешил ее. Поцеловал. Рука об руку они спустились по кирпичной лестнице к длинному «кадиллаку», в котором сидел Блэз и спокойно читал газету. Шофер открыл заднюю дверцу. Блэз поднял на них глаза:

— Все улажено?

Инид обняла Клея так, словно он шел на верную смерть. А что, очень даже может быть, что он идет на верную смерть, подумал Клей, мягко высвобождаясь из ее объятий и садясь на заднее сиденье. Шофер захлопнул дверцу. Теперь его отделяли от Инид металл и стекло. Ее губы продолжали шевелиться, но он не слышал слов через закрытое окно, к тому же заработал мотор. Когда машина тронулась, Инид большим глотком осушила стакан, который держала в руке, и побежала обратно в дом. Интересно, подумал Клей, суждено ли им еще когда-нибудь свидеться.

— Похоже, она снова начала пить?

— Пить? Не думаю. По-моему, она пила кока-колу.

— Когда она вышла, в стакане было виски. — Блэз констатировал это тоном бесстрастного наблюдателя. — Развода не будет?

— Не будет. По крайней мере в ближайшее время.

— Хорошо. — Оба замолчали. Машина выехала из Джорджтауна и свернула на широкую авеню, застроенную низкими зданиями с фасадами, имитирующими дерево или кирпич, совсем как на главной улице какого-нибудь городка на дальнем Западе. Они миновали «Народную аптеку» (желтым по черному) — одну из разветвленной сети городских аптек, столь же вездесущих, как и «Прачечные Палас», чьи отличительные цвета были пурпурный с золотым, или бело-зеленые одноэтажные кирпичные домики, известные под названием «Маленькие таверны». Это были ориентиры места, ставшего для Клея родным; он уже успел привыкнуть к этому городу, жизнь в котором текла медленно и лениво, — успел привыкнуть к его длинным, устремленным вдаль проспектам, застроенным общественными зданиями с колоннадой фасадов, и неожиданным трущобам, где жили чернокожие — в сумрачных кирпичных домах, построенных в те далекие дни, когда царствовал Маккинли и правил Марк Ханна. Но были тут и обсаженные деревьями элегантные авеню с небольшими круглыми площадями, чтобы сдерживать пушками ненавистную чернь, — таков был первоначальный замысел; и кто бы мог предвидеть, до какой степени разгуляется эта чернь — не на улице, нет, и не с винтовкой в руках, а в самом Капитолии, упиваясь видимостью, а иногда и реальным ощущением народовластия и предоставив площади своим нобилям, которые знай себе строили дворцы и не боялись никого, включая самого президента, которому они бросали обвинения в том, что он жаждет их погибели.

— Не хочется уезжать? — негромко спросил Блэз.

Клей кивнул:

— Но я должен это сделать. — Вышло так, будто он разыгрывает из себя героя, хотя он вовсе этого не хотел. К счастью, Блэз не истолковал его слова в таком духе: его слух был настроен на сугубо практический лад.

— Ты должен ехать, если хочешь, чтобы мы протолкнули тебя в конгресс.

Клей повернулся и взглянул на Блэза.

— Знаете, я страшно признателен вам за помощь, после всего того, что случилось между мною и Инид.

Блэз отвел глаза, явно смущенный.

— С Инид проблема. Мне не нравится, что она с собой делает. Эти ее запои. И этот военно-морской болван.

— Должно быть, я сам во многом виноват.

Клей пустил пробный шар, и Блэз немедленно откликнулся.

— Совершенно верно. И я бы не сказал, что ты очень хорошо управился с этим делом. Признаюсь, на меня произвело большое впечатление, когда ты позвонил мне и попросил совета, ни слова не сказав против Инид. Это меня просто восхитило. — Как и было задумано, с яростным удовлетворением отметил про себя Клей: его отчаянный стратегический ход имел успех. — Но вот она мне не нравится, слишком уж она все это раздула. Ну да будем надеяться, что все забудется к тому времени, когда ты вернешься домой героем.

Клей рассмеялся.

— Героем? За это не так легко поручиться.

— Я велел Гарольду Гриффитсу не спускать с тебя глаз. Он все время будет где-нибудь поблизости.

— Нельзя сказать, чтобы мы с ним особенно ладили.

— Это не имеет значения. — В холодных интонациях Блэза Клею слышался голос власти. — Если ты совершишь что-нибудь примечательное, Гарольд напишет, а я напечатаю. Я хочу, чтобы ты пошел далеко.

— Почему? — Простота, с какой это было сказано, требовала прямого ответа.

— Мы как-то уже говорили об этом — в Лавровом доме, несколько лет назад. — Блэз был предельно точен. — Я тогда еще сказал, что ничем не стану облегчать тебе продвижение в жизни. У меня были на это причины, и у меня есть свои причины теперь. Они сугубо личного свойства и, возможно, не особенно благовидны. — Блэз отвел взгляд. — Я сказал тебе, что хоть теперь я и богатей, — его хрипловатый голос искусно выделил курсивом пренебрежительное слово, — в свое время я хотел, в общем, того же, что и ты сейчас, и я своего добился. Своим собственным путем, который, наверное, и вполовину не так хорош, как твой. — Он нахмурился. — Если б республиканцы победили на последних выборах — у них заведомо не было шансов, но предположим, — я бы стал послом в Италии. Увлекательная работа, приятная жизнь, пришлось бы иметь дело с Муссолини, а это, наверное, было бы небезынтересно. — Некоторое время Блэз говорил о Муссолини, словно сожалея, что ему не пришлось быть послом президента Уилки в Италии. Потом он снова вернулся к прерванной теме. — Только, видишь ли, все это так, второй сорт.

— Быть послом в Италии?

Блэз кивнул.

— Для меня — второй. — Он констатировал это как факт. — Но на большее я и не могу рассчитывать, у меня нет будущего. Вот разве что продолжать в прежнем духе, что не так уж плохо. — Он изобразил на лице одну из своих внезапных улыбок. — А у тебя будущее есть. И оно может быть прямо-таки великолепным. Ты хоть сам-то это понимаешь?

— Да. — Клей не уступал Блэзу в горделивом прямодушии. — Я всегда это знал.

Блэз рассмеялся:

— Молодец! Ты совсем как я, вот только не богатей, а потому и возможностей у тебя больше.

— Без денег у меня вообще нет шансов добиться чего-либо действительно грандиозного.

— Не беспокойся, у тебя будет все, что надо.

Клей невольно подивился, почему Блэз решил оказать ему поддержку. Уж конечно, не ради Инид, ибо теперь стало ясно, что Блэз променял дочь на зятя, словно он не мог одновременно любить обоих, или, лучше сказать, быть «заинтересованным» в обоих, поскольку Блэз, похоже, вообще никого не любил. В зависимости от настроения он мог с одинаковым благодушием или пренебрежением отзываться о жене, сыне, дочери.

Пока что — Клей это понял — он заручился интересом Блэза и должен выжать из него все. Как бы между прочим он заговорил о значении денег в политике, о том, как трудно людям вроде Бэрдена выдвинуть свою кандидатуру на президентских выборах. При упоминании о Бэрдене Блэз резко выпрямился и толкнул откидное сиденье на место.

— Нилсон!

— А что с ним такое?

— Вы… Вы вели с ним какие-нибудь дела?

Клей заставил свой голос звучать ровно, вынудив себя к хладнокровию.

— Вели, и притом целую кучу. В конце концов, он заправлял нашими финансами в сороковом году.