Чтение онлайн

В законах, принятых в 1830 году, это просматривается даже с большей отчетливостью, чем в законах 1814 года. В 1814 году королевская власть еще рассматривалась как нечто, внеположное конституции и возвышающееся над нею, в то время как в 1830 году она, по ее собственному признанию, создается конституционным путем и без конституции ровным счетом ничего не значит.

Таким образом, часть нашей конституции является неизменяемой потому, что она связана с судьбой царствующего семейства, да и в целом конституция также неизменна, поскольку не имеется никаких легальных способов ее изменить.

Все это совершенно неприменимо к Англии. Поскольку здесь нет письменно зафиксированной конституции, кто может заявить, что Англия изменяет свой основной закон?

** Самые почтенные из писавших об английской конституции авторы словно соревнуются друг с другом, подчеркивая это всемогущество парламента.

Делолм пишет (гл. X, с.77): «Основополагающим английские юристы считают принцип, согласно которому парламент наделен возможностью совершить все, что угодно, кроме возможности превратить женщину в мужчину, а мужчину — в женщину».

Блэкстон поясняет еще категоричнее, хотя и не столь выразительно, как Делолм, эту же мысль в следующих словах: «Власть и юрисдикция парламента, по мнению сэра Эдварда Коука (4 Ист., 36), столь обширны и абсолютны как над отдельными личностями, так и по конкретным вопросам, что они не могут определяться какими бы то ни было ограничениями... Об этом органе власти, — добавляет он, — можно с полным основанием утверждать: Si antiquitatem spectes, est vetustissima; si dignitatem, est honoratissima; si jurisdictionem, est capacissima4. Он пользуется суверенными и бесконтрольными полномочиями создавать, утверждать, расширять, ограничивать, отменять, аннулировать, восстанавливать и толковать любой закон во всех законодательных сферах, будь то церковное, светское, гражданское, военное, морское или уголовное право. Именно парламент наделяется конституцией объединенного королевства той деспотической и абсолютной властью, которая при любой форме правления должна находиться в чьих-то руках. Все социальные беды и невзгоды, все мероприятия и средства борьбы с этими невзгодами, когда они выходят за рамки законов, передаются на рассмотрение этому чрезвычайному трибуналу. Он может регулировать или даже видоизменять закон о престолонаследии, как это было сделано во времена царствования Генриха VIII и Вильгельма III. Он способен изме-

4 С точки зрения времени — очень древняя; с точки зрения престижа — очень почетная; с точки зрения юрисдикции — очень действенная (пат.).

309

нить уже принятую страной религию, как это неоднократно случалось в период правления Генриха VIII и его детей. Он может изменить или создать новую конституцию королевства и даже законы, регулирующие жизнь самого парламента, как это было сделано принятием акта об объединении Англии с Шотландией, а также различных постановлений относительно трех- и семилетних сроков избрания членов парламента. Одним словом, он может сделать все, что только в человеческих силах, и поэтому кое-кто не постыдился назвать эту власть, пожалуй чересчур смело, всевластием парламента».

С. 100

Конституции разных американских штатов лучше всего согласуются между собой в области политического устройства.

Конституции всех штатов, в которых это установлено законом, наделяют именно палату представителей исключительным правом выдвигать обвинения, кроме конституции Северной Каролины, согласно которой это право отдано большому жюри присяжных, решающему вопрос о подсудности того или иного дела (ст. 23).

Конституции почти всех штатов наделяют сенат или замещающую его ассамблею исключительным правом выносить решения по особо важным политическим вопросам.

Единственными мерами наказания, которые могут быть определены политическим судом, является отстранение от государственной должности или запрещение заниматься в будущем государственной деятельностью. Только конституция штата Виргиния позволяет политическому суду определять любые виды наказания.

Политическими преступлениями, которые могут подлежать судебному разбирательству по федеральной конституции (разд.IV, ст. 1), по конституции Индианы (ст.З, с.23,24), Нью-Йорка (ст.5) и Делавэра (ст.5) являются государственная измена, коррупция и другие опасные преступления или проступки.

По конституциям Массачусетса (гл. 1, разд. II), Северной Каролины (ст. 23) и Виргинии (с.252) таковыми считаются нарушение норм поведения и плохое руководство.

По конституции Нью-Гэмпшира (с. 105) — коррупция, махинации и плохое руководство.

По конституции Вермонта (гл. II, ст. 24) — плохое руководство.

В Южной Каролине (ст. 5), Кентукки (ст.5), Теннесси (ст.4), Огайо (ст. 1, 23, 24), Луизиане (ст. 5), Миссисипи (ст. 5), Алабаме (ст. 6), Пенсильвании (ст. 4) — должностные проступки и нарушения.

В конституциях штатов Иллинойс, Джорджия, Мэн и Коннектикут характер преступлений не уточнен.

С. 142

Это правда, что европейские державы могут вести против Соединенных Штатов крупномасштабные морские войны, однако война на море всегда не столь трудна и опасна, как сухопутная. Морская война требует лишь одного рода усилий. Торговая нация, готовая предоставить правительству необходимую сумму, непременно имеет флот. К тому же растрату денег от народа скрыть значительно проще, чем человеческие потери и массовую мобилизацию. И кроме того, поражения на море редко угрожают существованию или независимости народа, флот которого проиграл сражение.

Что же касается сухопутных войн, то, по всей очевидности, народы Европы не способны вести их сколь-либо эффективно против Союза американских штатов.

Очень трудно, перебросив в Америку, поддерживать боеготовность более чем 25 тысяч солдат, что примерно соответствует численности вооруженных сил страны с населением в 2 миллиона человек.

Сражаясь на таких условиях против Соединенных Штатов, самая крупная европейская держава окажется в положении нации, имеющей 2 миллиона населения и воюющей против народа в 12 миллионов человек. Прибавьте то обстоятельство, что американцы в этом случае будут иметь под рукой все свои ресурсы, тогда как европейцы окажутся отрезанными от своих ресурсов расстоянием в 1500 лье, а также и то, что огромная территория Соединенных Штатов уже сама по себе делает невозможным их завоевание.

310

С. 153

Первая американская газета вышла в апреле 1704 года в Бостоне (см.: Труды Исторического общества Массачусетса, т.VI, с.66).

Было бы ошибочно полагать, что периодическая печать в Америке всегда пользовалась полной свободой; несколько раз здесь предпринимались попытки установить нечто подобное практике предварительной цензуры и финансовых санкций.

В законодательных отчетах штата Массачусетс, в частности, содержится документ, датированный 14 января 1722 года.

Комитет, назначенный Генеральной ассамблеей (высшим законодательным органом колонии) для разбора обстоятельств дела, связанного с газетой «Будни Новой Англии», считает, «что вышеупомянутая газета обнаруживает стремление выставить религию на посмещище и вызвать к ней презрение; что с авторами священных текстов обращаются в газете неуважительно и нечестиво; что образ жизни и поведение евангелических священников трактуются в ней злонамеренно; что оскорбляется правительство Его Величества и что вышеупомянутая газета нарушает мир и спокойствие в этой колонии. В результате комитет предлагает запретить типографу и издателю Джеймсу Франклину печатать и издавать в будущем вышеупомянутую газету или другие письменные сочинения без предварительного ознакомления с ними секретаря колонии. Мировые судьи округа Саффолк должны истребовать с господина Франклина залог, который мог бы гарантировать соблюдение им норм поведения в текущем году».