Чтение онлайн

Процесс демократизации в посткоммунистической Европе и Евразии может быть структурирован посредством выделения идущих друг за другом стадий политических трансформаций. Содержание первой стадии демократизации в Центральной и Восточной Европе заключается в продолжительной стагнации и неуклонном упадке старых коммунистических режимов в течение 1970–1980-х годов. Некоторые коммунистические лидеры-новаторы, такие как М. С. Горбачев в Советском Союзе и Янош Кадар в Венгрии, пытались реформировать заржавевшую политическую и экономическую систему, чтобы обеспечить выживание режима, однако в долгосрочной перспективе их старания оказались напрасными – они не смогли спасти клонящуюся к закату коммунистическую империю. Вторая стадия относится к периоду революционных режимных изменений, т. е. трансформаций коммунистических режимов в демократические или автократические. Этот период, характеризующийся коллапсом коммунистических систем на всем пространстве от Варшавы до Владивостока, длился с ноября 1989 г. по декабрь 1991 г. Содержание третьей стадии демократизации состоит в построении новых политических режимов (в большинстве случаев – новых демократий) из развалин коммунистических систем [932] . Особенность посткоммунистических изменений по сравнению с другими формами демократизации, например с демократизацией Южной Европы, заключается в том, что в данном случае мы имеем дело с тройной революцией: с политической революцией, включавшей ликвидацию коммунистического однопартийного государства; с экономической революцией, т. е. переходом от командной, основанной на центральном планировании экономики, к экономике рыночной; и, наконец, с социальной революцией, т. е. переходом от коммунистического общества с небольшим высшим политическим классом (номенклатурой) к современному обществу с многочисленным средним классом.

Четвертая стадия процесса демократизации сводится к расхождению траекторий режимных изменений по трем независимым направлениям. Первое направление – это путь, по которому пошли новые демократии, достигшие консолидированного состояния. Второе направление – путь новых демократий, ставших электоральными. Наконец, по третьему пути пошли прежде всего постсоветские системы, которые трансформировались в некоторую форму автократии и не вошли в группу новых демократий Центральной и Восточной Европы или Евразии.

История центральноевропейских коммунистических политических систем знала четыре попытки проведения политических и экономических реформ. Первая попытка (частичного) реформирования была предпринята в 1953 г. в ГДР, вторая – гораздо более масштабная – в Венгрии в 1956 г. Оба начинания потерпели полную неудачу, а венгерское восстание окончилось насилием и кровопролитием. В контексте майской студенческой революции в западных демократиях, таких как Франция, Германия и США, «Пражская весна» 1968 г. пыталась обнаружить третий путь политического и экономического развития. Как и венгерское восстание, чехословацкая идея «социализма с человеческим лицом» в августе 1968 г. была раздавлена вооруженными силами стран Варшавского договора. Последний бунт против советско-коммунистического правления случился в Польше в 1980 г., когда католический профсоюз «Солидарность» под руководством Леха Валенсы выступил против польского коммунистического режима. Польская объединенная рабочая партия и польская армия подавили эту попытку реформирования, образовав гибридный режим коммунистического и военного правления; тем самым была предотвращена масштабная, схожая с венгерской в 1956 г. и чехословацкой в 1968 г., интервенция вооруженных сил стран Варшавского договора.

Провал попыток глубокой трансформации коммунистических режимов в Венгрии и Чехословакии вызвал попытки поверхностных реформ, которые не угрожали явным образом главным принципам и доктринам ортодоксального марксизма-ленинизма. Такие ранние и незначительные реформы, прежде всего в экономической сфере, разрабатывались и проводились в течение 1980-х годов в Венгрии, Югославии и Польше. В Венгрии коммунистический лидер Янош Кадар разрешил частную собственность на фермы и малые предприятия, а также свободу передвижения по миру. Югославский лидер Иосип Броз Тито пытался проложить «третий путь» между коммунизмом и капитализмом и ввел кооперативную собственность на предприятия, а также разрешил выезд за пределы Восточного блока. В Польше коммунистические лидеры Эдвард Герек и Войцех Ярузельский ввели элементы капитализма в аграрном секторе, в том числе допустили частную собственность на обрабатываемую фермерами землю. Эти ранние экономические и политические реформы в Венгрии, бывшей Югославии и Польше сформировали позитивный исторический фон – тропу зависимости (path-dependency), которая облегчила ускоренный экономический транзит после падения коммунизма. Мелкие предприниматели на островах капитализма посреди моря плановой экономики образуют группу протокапиталистов, способных дать импульс развития новому «капитализму без капиталистов» [933] .

1970-е и начало 1980-х годов в СССР характеризуются политическим застоем, а также скромными, но стабильными стандартами жизни советских граждан. Понятие застоя ассоциируется прежде всего со временем правления Л. И. Брежнева, главы Коммунистической партии Советского Союза в 1960-1970-е годы (1964–1982 гг.). Пожилые преемники Л. И. Брежнева, Ю. В. Андропов и К. У. Черненко, умерли спустя примерно год после вступления в должность. После долгого периода нахождения во главе советской империи людей старческого возраста моложавый М. С. Горбачев (которому тогда было 50 с небольшим лет) стал лидером коммунистического мира и положил начало «семи годам, изменившим мир» [934] (1985–1991 гг.). Горбачев попытался реформировать советскую политическую и экономическую систему, представив чрезвычайно амбициозную программу преобразований. Эта программа держалась на трех столпах: перестройке (общества и политической сферы), гласности (т. е. открытости и прозрачности) и ускорении. М. С. Горбачев хотел изменить Советский Союз, крупнейшую в мире страну, и обеспечить ей стабильное политическое, военное и экономическое будущее, основанное на принципах коммунизма как альтернативы демократии и капитализму. Амбициозный проект перестройки, начатый в 1985 г., потерпел крах в августе 1991 г., когда консервативно настроенные коммунисты попытались произвести государственный переворот и посадили М. С. Горбачева под домашний арест в его резиденции (на даче) в Форосе на Черном море.

Эта стадия заключается в режимных изменениях как таковых, и многие теории демократизации фокусируются на данном этапе трансформационного процесса, оставляя без внимания предшествующие и последующие этапы. Впервые коллапс коммунистических режимов произошел в ноябре 1989 г. во многих странах Центральной и Восточной Европы. Эти страны находились под контролем Советского Союза с момента установления «железного занавеса» в 1946 г. и начала холодной войны между «первым миром» Запада и «вторым миром» Восточного блока коммунистических стран. Один из решающих факторов «падения» коммунизма [935] в Центральной и Восточной Европе состоял в том, что советский лидер М. С. Горбачев, занятый своим амбициозным внутриполитическим проектом – перестройкой, принял добровольное решение отказаться от открытой военной интервенции стран Варшавского договора в другие коммунистические страны как стратегической политической возможности для стабилизации коммунистической империи. Отсутствие этой военной опции, а также прямых политических распоряжений Москвы вызвало политический паралич властвующих элит стран Варшавского договора – элит, с 1946 г. привыкших повиноваться воле Москвы. Невмешательство иностранных армий и сил безопасности означало упразднение военного щита, который ранее гарантировал безопасность политическим элитам многих коммунистических стран. Их военные и политические ресурсы противостояния демократическому вызову были сокращены. Этот период невмешательства со стороны СССР создал во многих коммунистических государствах Центральной и Восточной Европы окно возможностей для режимных изменений. В большинстве стран переход от однопартийной коммунистической системы к демократии произошел без насилия и мирным способом. В Чехословакии не без участия сильного диссидентского движения и прежде подавляемого гражданского общества произошла «бархатная революция», и коммунистические лидеры в Праге тихо и без открытого сопротивления покинули свои посты. Другая форма смены режима воплотилась в так называемых соглашениях за круглых столом; эта форма режимного транзита была особенно характерна для Венгрии и Польши. Переговоры за круглым столом перевели политический конфликт между «старой коммунистической элитой» и «новой демократической элитой» с улиц столичных городов (в частности, Будапешта и Варшавы) в залы для конференций и заседаний. Иногда в качестве модераторов этих переговоров выступали авторитетные религиозные деятели и ученые. Стратегическая – и единственная – цель переговоров за круглым столом заключалась в достижении мирной, ненасильственной и контролируемой передачи власти из рук коммунистической политической элиты в руки нарождающейся демократической элиты. Ненасильственное завершение правления болгарского коммунистического лидера Тодора Живкова было результатом мирного государственного переворота внутри самой коммунистической элиты. Жестокий конец режима румынского диктатора Николаэ Чаушеску и его жены Елены был также следствием переворота внутри коммунистической элиты. Президент Югославии Слободан Милошевич, в отличие от советского лидера М. С. Горбачева, принял решение применить ради сохранения коммунизма и Федеративной Республики Югославия военную силу. Использование военной силы центральным правительством в Белграде явилось причиной длительной, кровавой и ожесточенной войны между Сербией и Словенией, Хорватией и Боснией и Герцеговиной. Процесс демократизации и завоевания государственной независимости оказался для Словении, Хорватии и Боснии и Герцеговины крайне тяжелым, сопровождался масштабным насилием и стоил бывшей Югославии тысяч жизней. В августе 1991 г. попытка государственного переворота, предпринятая консервативными коммунистическими силами, провалилась в связи с действиями Б. Н. Ельцина, который впоследствии стал первым президентом Российской Федерации. То жестокое подавление Ельциным попытки сталинистско-коммунистической реставрации привело к несчастным случаям и жертвам, но в результате крушение советской империи в целом и Советского Союза в частности не сопровождалось насилием. «Вторая российская революция» (первая случилась в 1917 г.) началась 8 декабря 1991 г., когда лидеры России (Б. Н. Ельцин), Украины (Л. М. Кравчук) и Белоруссии (С. С. Шушкевич) подписали декларацию об официальной ликвидации СССР.

Коллапс однопартийных коммунистических государств на второй стадии демократизации оставил за собой опасный вакуум политических институтов и ценностей. Новый режим нужно было установить быстро и организованно. Особенная трудность посткоммунистических режимных изменений заключалась в необходимости тройной трансформации: от однопартийного коммунистического государства к плюралистической демократии, от коллективной командной экономики к экономике свободного рынка и, наконец, от коммунистического общества к открытому обществу. Историческое преимущество демократизации в Испании, Португалии и Греции состояло в том, что на повестке дня стояла только политическая трансформация, поскольку рыночная экономика и общество современного типа во всех трех странах уже наличествовали. Историческая необходимость в тройной трансформации требовала полномасштабной деконструкции трех областей – политики, экономики и социальной сферы, а также одновременного строительства демократии, новой экономики и нового общества. В результате миллионы граждан бывших коммунистических и советских республик оказались под колоссальным давлением; тройная трансформация породила стресс, имевший очень глубокие, катастрофические последствия для здоровья населения и демографической ситуации, особенно в странах бывшего Советского Союза. В частности, произошло резкое снижение ожидаемой продолжительности жизни постсоветских граждан.

Оптимальный путь демократизации в посткоммунистической Европе – от новой демократии к «консолидированной демократии» (см. табл. 20.1). Новая демократия становится консолидированной, когда она начинает удовлетворять критериям вполне состоявшейся (complete) или либеральной демократии: верховенство закона, ясное разделение властей, энергичное и независимое от государства гражданское общество, демократическая конституция и конституционализм, плюрализм политических акторов и институтов, безусловное уважение прав человека и политических прав, а также свобода средств массовой информации и политических ассоциаций. Помимо этих требований новая демократия должна удовлетворять минимальным критериям свободных, честных и соревновательных выборов с участием многих партий, а также успешной консолидации политических и правовых институтов. Наконец, абсолютное большинство граждан должно поддерживать демократические правила и принципы как наилучшие в своем роде (the only game in town; дословно – «единственную игру в городе» [936] ).

Таблица 20.1. Консолидированные демократии в посткоммунистической Европе в 1993–2006 гг. (сопоставление с США и Великобританией)

Процесс демократизации можно измерить при помощи разного рода эмпирических индикаторов и индексов (см. гл. 3 наст. изд.). Чтобы проанализировать прогресс демократизации в посткоммунистической Европе и постсоветской Евразии, из множества доступных индикаторов было выбрано три: Polity IV, индекс политических прав Freedom House и индекс гражданских свобод Freedom House (см. табл. 20.1). Из индекса Polity IV используется только шкала демократии, состоящая из 11 значений. Для облегчения сравнения этого индикатора с индексами Freedom House шкала демократии из Polity IV была перевернута, и в результате 11 баллов по ней соответствует отсутствию демократии, а 1 балл означает консолидированную демократию.