Чтение онлайн

****

Мне редко кто отказывает, я умею убеждать. Вот и герой-любовник, от вида которого у меня почему-то сводило челюсти и возникало дикое желание оторвать ему хоть что-нибудь, покрылся потом и задрожал так, что листья плюща зашелестели, а взгляд беспомощно заметался по сторонам в поисках хоть какого выхода.

Очень правильная реакция на демона высшего ранга в ярости. Собственно, с чего это я в ярости? Ладно, я - демон, у меня это в порядке вещей.

– Голубчик, если вы думаете, что сейчас кто-то выскочит из-за угла и сообщит, что всё это розыгрыш, то спешу вас огорчить - всё очень серьёзно. Если вы молите высшие силы, чтоб к вам явился ангел-хранитель, и вы вышли сухим из воды, увы - спешу вас разуверить, вас ждёт разочарование и неминуемая расплата. Я не терплю, когда топчутся грязными сапогами там, где мне нравится. В мире и без того слишком мало мест, которые мне нравятся, - к слову, здесь я говорил чистую правду, что само по себе редкость.
– Сейчас я вас распутаю. И вы подпишете контракт сроком на пять лет, в котором обязуетесь ничего никому не рассказывать о том, что здесь произошло. И, так и быть, я не стану вас убивать. Сегодня не стану. Но это только в том случае, если больше здесь вас не увижу. Я нервный в последнее время немного. Частые стрессы и непривычное питание. Подозреваю, вы и сами не воспылаете желанием приехать и, наконец, получить по физиономии. И... да, не надоедайте своим навязчивым вниманием людям. Иногда “не хочу тебя ни видеть, ни слышать” - означает именно то, что вам говорят. Я понятно выражаюсь?

Гусеница мелко закивала, ровно настолько, насколько позволял ослабевающий от оттока магии плющ.

Вот и чудненько. Какие нынче разумные должники у нас. Я подарю ему жизнь, которую мог бы отнять... Какая ирония. Надо бы запомнить на будущее.

Особо не церемонясь, я дёрнул веточку плюща, и остаточная магия шарахнула лёгким колючим разрядом. Сильна! Впечатляет. А меня уже лет восемьсот удивить практически невозможно. Пришлось обходиться с комнатным горшечным растением осторожней.

Не помню, когда это мне за мой век приходилось договариваться с кустом. Но чёрт с ним, всё бывает в первый раз. У меня вообще как-то за последние пару дней новых впечатлений больше, чем за предыдущие пару тысяч лет. Везде есть положительные стороны.

Оттянув одну из лиан, которая закрывала тщедушному рот, я решил всё же предупредить во избежание недоразумений:

– Заорёшь - вырву язык и заставлю его съесть! Сразу такая экономия и времени, и нервов, даже потребность в договоре отпадёт.

– Э-э-это по-по-почему же?
– полюбопытствовал должник, заикаясь и выпучив глаза, а оттого напоминая оглушённую рыбину. М-да. Что-то из меня сегодня метафоры прямо-таки сыплются, как из рога изобилия.

– Говорить не сможешь, - как полному кретину, пояснил я ему.

– Писать смогу, - какой грамотный камикадзе. Так и напрашивается, чтобы я ему ещё и пальчики отрубил. Или, может, сразу ручки. Чтобы не тянул их к кому не следует.

Почему-то от мысли, что он лапал Соню, у меня внутри разгорелся такой пожар, что адское пламя по сравнению с ним - лишь слабые искры. Проклятье. Только этого мне и не хватало. Это я ревную, что ли?! Как интересно!

– Дорогой друг, вы можете писать всё, что вашей душе заблагорассудится. Но хочу вас предупредить - в вашем мире к инвалидам обычно не очень-то прислушиваются. Потому им приходится писать книги, картины, музыку, изобретать невероятные вещи, делать гениальные открытия. Всё это для того, чтобы их услышали. Но! Что-то мне подсказывает, что вы без языка и с переломанными ногами подохнете с голоду в провонявшей нечистотами постели. Мелкий вы человек, уважаемый. Вы завещание лучше пишите, пока можете. Мало ли, моё терпение не резиновое, - камикадзе шумно сглотнул и затравленно уставился на пуговицы на моей рубашке.
– Потому лучше подписывайте договор и валите куда подальше, пока у меня хорошее настроение.

Тщедушный моргнул, снова вздрогнул и кивнул.

– Я подпишу!
– горячо заверил он, вскочив на ноги и отряхивая прилипшие к джинсам сухие мелкие листики.

– ...И забуду!
– подсказал я, выуживая договор из кармана брюк.
– И больше никогда в жизни не появлюсь в этом городе. Даже в этой части страны!

После каждого слова задохлик кивал, внимательно глядя на носки моих туфель.

Проклятые пески Хаоса! Туфли ещё как-то купить надо! А то как-то нехорошо! Страшноватенькие какие-то.

– Подписывайте, голубчик. И валите уже на все четыре стороны. Вы мне, право слово, надоели.

– У меня ручки нет...
– проблеяло это нечто.

Ручки у него нет. А кто сказал, что нужна ручка?

Именно в это момент я сделал то, что хотел сделать с самого начала нашего с ним знакомства - врезал ему в нос.

***

– Твою мать!
– прогундосил должник, зажав раненое место рукой и тихо поскуливая от боли.

Как-то мне говорил один боксёр, что нос - одна из самых болезненных точек в теле человека. Правда, он называл ещё одну, но предупредил, что это запрещённый удар. Ну и ещё добавил, что если не складывается никак - то грызи уши. Если и проиграешь, то хоть не так обидно будет.

Смотрю, не соврал боксёр. В нос - больно.

Кровь хлынула так, что кисти рук мгновенно располосовало красными лентами.

– Я ше фказал - подпифу, - неразборчиво стенал тщедушный, закидывая голову.

– Простите, но мне просто некогда с вами играться. А уж тем более ждать, пока вы будете искать ручку. Как, вы говорите, ваше имя?

– Колесников Алексей, - решил не испытывать судьбу Алёшенька.

– Вот и прекрасно.

И, не дожидаясь, когда он там одумается, я взял его руку, приложил к листу и тут же отбросил. Фи, как это мерзко.

Тщедушный зашипел, растирая запястье с выведенным красивыми вензелями долговым знаком - Демоновой печатью. Я свою часть сделки выполнил по умолчанию - не убил.

Хотя тут тоже всё не очень. Если вдруг убью, то договор расторгается сам собой. Печально, но терпимо. Если что, найду его в Аду, когда вернусь. Вот тогда и поиздеваюсь от души. С размахом.

– Теперь собирайтесь и можете быть свободны. И да, нарушение условий договора повлечёт за собой мгновенную неминуемую смерть. На вашем месте я бы судьбу не испытывал.

Дальше разговаривать с ним у меня настроения не было.

Если дурак, то у меня будет ещё одна душа. Если не совсем дурак - то тоже душа, только через пять лет.

Правда, договор такого рода противоречит устоям самих демонических контрактов. Всё же я должен бы оказать ему услугу. Но допустим, это она и есть - я его не буду убивать.

Алексей поднялся и, шатаясь, поплёлся вниз по лестнице. Я сначала подумал вернуться к Соне, но вовремя вспомнил, что там ещё вроде как Клавдия Степановна в магазине. А она дама в возрасте и нервы ей противопоказаны. Сейчас наш гость начнёт сопли распускать, подумает, что ему всё можно... Клавдия Степановна разнервничается...

В общем, я спустился следом.

– Помирились?
– тут же полюбопытствовала тетя Клава, оторвавшись от любимого турецкого сериала и даже подпрыгнув на стуле.
– Ой, господи! А что же это... А как?

– Физиономией о косяк!
– успокоил я нашу продавщицу, обворожительно улыбнувшись и предупредив собравшиеся на языке переживательной дамы бальзаковского возраста вопросы.
– Не волнуйтесь. И не отвлекайтесь. У вас там, в сериале, сейчас муж жену с любовником застанет. Всё пропустите, дорогуша!