Чтение онлайн

— Ника, а ты что проходишь и не здороваешься? — задорно поинтересовался Орлов.

— Я думала, ты был слишком занят, — холодно ответила, отворачиваясь. Когда он меня заметить успел?

— А сейчас я свободен как птица.

— И?

— Поздороваться?

— Привет.

— Привет, — Саша усмехнулся, — мы вчера к Мандарину ходили.

— Вот про это я и хотел рассказать, — вздохнул Комаров.

— Да-а? — я так заинтересовалась, что даже повернулась к блондину снова. — Ну-ка, и как он?

— Ну, рука сломана и ушибы там всякие, но в целом он ничего, — Орлов прямо сиял. Интересно, с чего бы это?

— И каким составом вы ходили? — спросила я. Нет, я в курсе, что они пошли, просто не могла вчера с ними пойти.

— Ну, я, Михайлов, Света, Семен, Марина, Пашка с Дэном и… Кто еще там был? — блондин повернул голову к Семе.

— Юля ж с нами еще была, не? — тот вопросительно взглянул на сидящих сзади одноклассников. Олег кивнул.

— Я надеюсь, они со Светой не подрались там? — усмехнулась я. В этот момент неподалеку раздался характерный стук сумки об парту и пыхтение. Оп, вспомнишь солнце — вот и лучик. Я с улыбкой увидела подругу. Чересчур мрачную, надо сказать. Походу мой вопрос все-таки имел смысл.

— Подраться не подрались, зато поругаться успели… — вздохнул Саша. Не отвечая ему, я подошла к злой Евглевской.

— Здарова. Как жизнь молодая? — я села на ее место и поймала на себе раздраженный и одновременно грустный взгляд.

— Подвинься, — убитым голосом произнесла Света, заставив меня пересесть на соседний стул с выпученными глазами, после чего сама упала на свое место и положила голову на парту, закрываясь от меня опять покрашенными в этот раз в красный цвет волосами. И нахрена, спрашивается, она опять покрасилась? Надо будет ее как-нибудь убить за это.

— Свет, ты что? — обеспокоенно поинтересовалась я. Нет, мне совсем не нравится такое я состояние.

— Я задолбалась, — не поднимая головы, констатировала подруга. Я в очередной раз вздрогнула. Как же холодно…

— Что на этот раз? Говорят, ты вчера поругалась с Юлей… — я не успела договорить, как Евглевская резко подняла на меня злые красные глаза. Твою ж дивизию…

— Да не в этом дело даже, ты понимаешь? — сквозь зубы прошипела подруга. После чего она мельком посмотрела на пацанов, схватила меня за запястье и потащила наружу. Я быстро взглянула на часы. Как бы до начала урока всего три минуты… Ладно, нам хватит.

— Что случилось-то, скажи мне! — воскликнула я, уже теряя терпение. Мы вышли в коридор и стремительно отходили от класса. Черт, да что с ней? Я беспокоюсь! Зайдя за дверь другого коридора, мы наконец-то остановились.

— Ника, прости, возможно, я сейчас разноюсь… Но меня задолбало абсолютно всё! — Евглевская повернулась ко мне и посмотрела на меня своими красными глазами. Господи, надеюсь, она не ревела ночью. Все что угодно, но только не это! — Меня уже все бесит. Меня бесит моя тупая влюбленность, с которой я ничего не могу сделать, бесит эта Юля, которая без конца пристает к Олегу, бесит его вездесущий пофигизм и равнодушие, бесят все, кто меня окружают…

— Эм… А что, ты не можешь просто разлюбить его? Нафиг тебе нужны эти проблемы… — я уж было начала распинаться, как вдруг Света посмотрела на меня с такой злостью, заставляя мгновенно замолчать.

— Ника, блин, неужели ты думаешь, что можно просто так взять и разлюбить человека?

— Ну, конечно, сложновато, но, по сути, влюбленность же не может длиться больше месяца…

— Ника, некоторые по несколько лет влюблены! Так что не надо мне тут! Я-то думала, хоть ты поймешь меня…

— Так, тихо, не истери! — я подняла руки в знак примирения. — Начнем с того, я в последний раз влюблялась… Ну, не помню даже, когда. Это было очень давно, несколько лет назад, неужели ты думаешь, что я что-то помню? — соврала я. Последний раз я влюблялась два года назад, но продлилось это не так уж долго. И почему-то мне все-таки сложно было понять ее. Я помню, что мне тогда было хреново, но уже не понимаю, от чего. Сложно все было, в общем. Да и сейчас не до воспоминаний, надо срочно успокоить Светку.

— Даже если и так… Разве ты не понимаешь, что я ни о чем другом думать не могу? Мне так… Мне так это надоело… — Евглевская неожиданно тихо вздохнула и опустила глаза. Я молча обняла ее, но тут прозвенел звонок. Мы пошли в класс, и по телу пробежала очередная стайка мурашек. И все-таки здесь холодно.

Ко второму уроку появилось легкое головокружение. Это было немного непонятно для меня, но особого удовольствия такое состояние не доставляло. Толстовка не сильно помогала согреться, что уже странно. Обычно мне в ней уже минут через пятнадцать становилось жарко, а сейчас мне хотелось надеть куртку и до кучи завернуться в одеяло. А ведь Саня спокойно разгуливает в футболке и не жалуется. Как так, блин?

Но холод меня не так сильно интересовал сейчас, потому что я больше думала о подруге. Обычно считалось, что если ты влюбился — то это хорошо. Ну, бабочки в животе, постоянная эйфория и все такое… Но почему она тогда мне все это сказала? Явно не от большой радости. И почему я не могу вспомнить тех ощущений? Впрочем, это не так важно. Странно, все-таки, что я не могу ее понять. Что в этой влюбленности такого? Почему все ведут себя как в край долбанутые? Это ж так глупо… Но все-таки я беспокоюсь за Свету. Надо уже что-то сделать с Олегом, потому что теперь его равнодушие ко всему бесит и меня. Нельзя ж так! Неужели он не видит ничего? Гребанный слоупок! Вот я Семена подключу, и тебе капец!

На третьем уроке Комаров заметил, что я странно вздрагиваю. На его вопросительный взгляд я пожаловалась, что мне холодно. Глаза друга наполнились непониманием, и он снова уткнулся в тетрадь, а я продолжила играть в Джетпак на отжатом у Семы телефоне. Только дрожащими пальцами это было не очень удобно, но что не сделаешь ради того, чтобы пересидеть скучный урок, наполненный лишь повторением пройденного материала?

На физике к нам зашла классная. Ух ты, неужто новости с педсовета? Видимо, они самые. Физичка терпеливо стояла на своем месте, наблюдая за ребятами.

— Ребята, я пришла вам сказать несколько вещей. Во-первых, на этой неделе в среду у нас классный час, — начала женщина, и в ответ тут же раздался унылый гул. Никто не хотел сидеть после уроков и обсуждать поведение класса и ненужные мероприятия.

— Тише! Помните, что в следующую среду родительское собрание?

— А во сколько? — подал голос Орлов. Удивительно, что его это вообще интересует.

— В 18:30, как обычно, — ответила учительница. — Все, учитесь, а я пойду, меня шестиклашки ждут.

Классная удалилась, и началась физика со слов «а теперь работаем следующим образом». Это стандартная фраза, которую физичка произносила в начале каждого урока. Все к ней привыкли и готовились к худшему, потому что не многие понимали физику. Я же понимала только ту половину, что касалась динамики и прочего, что видишь на практике каждый день. Зато всякие там электромагнитные поля мне не давались ни в какую. Все эти индукции и прочие были для меня таким темным лесом…

Английский я благополучно проспала, потому что шла тема, которую я и так хорошо знала. Такое ощущение, что мы из года в год проходим одно и то же… Сколько ж можно долбить эту дурацкую косвенную речь? Мы о ней говорили и в прошлом году, и в позапрошлом… Правда, все равно никто ничего не помнил. М-да, просто отлично. Но под конец урока меня уже откровенно трясло. Холод слишком явно чувствовался кожей, хотя был какой-то странный, неестественный. Ох, не нравится мне это совсем. Болела голова, хотелось спать, а впереди еще физкультура… Господи, за что мне это, а? Так надоело всё, что сил нет. Домой хочу. Спать хочу. Есть хочу… А нет, не хочу. Голода как раз не было, хотя в это время уже хотелось.