Чтение онлайн

И ничего он не сделал. И даже руки для отцовской оплеухи не поднял. Машка как увидела его, как бросится на шею, как разверещится:

— Папка!!! Папка мой!!! Как хорошо! Я так соскучилась!

— Чего же тогда… — Он уткнулся носом в ее макушку, пропахшую приторным фруктовым шампунем и солнцем, и зажмурился. — Чего же тогда к отцу не пришла?!

— Ага, чтобы меня мать назад к себе забрала, да? — Машка отстранилась, надув губы. — Па, я туда больше не вернусь.

— И не надо. У меня станешь жить.

— А мать?

— Все решили давно. Она мне и вещи твои уже отдала. Давай собирайся, беглянка. Домой поедем. Могла бы и позвонить, между прочим. Отец твой весь издергался, хотел уже аресты на всех подряд накладывать. А она, блин, картошку жарит! Чего не звонила, спрашиваю?

— Откуда я тебе позвоню, па?! Мне же мобильник никто так и не подарил! — поддела дочка.

— Дома твой мобильник. Поехали… Заодно объяснишь мне, почему в кустах сидела, когда отец тебя тут разыскивал?

— Ты с теткой той был, а она с бандитами заодно.

Коля Семенов присвистнул со значением, даже не дослушав, а Невзорову это ножом по сердцу тут же пришлось.

— Разберемся… — буркнул он, отбирая у дочери скудный рюкзачок с пожитками. — А к Максиму чего не вышла, когда он тебе орал, бегал по всему берегу, даже в воду лазил? Тут что за причина была?

— А меня в тот момент на берегу не было.

Машка улыбнулась, обнаружив на щеках такие сладкие ямочки, что Невзоров еле удержался, чтобы ее снова не сцапать.

— А где же ты была, дочура? — пропел он, обхватывая ее за плечи и увлекая к выходу.

— Я? — Она поблестела в его сторону ясными глазами. — Я за бандитами следила, па! Поэтому и Макса прозевала. Потом ты приехал с этой женщиной. А потом ты Макса увез. А потом Макс приезжал сюда как-то, он рассказывал, а я в магазин за хлебом ходила. Снова разминулись. Так вот получилось все кургузо, па!

Она щебетала и щебетала всю дорогу до дома. А они с Колей лишь переглядывались и улыбались счастливо. Машка нашлась, это главное. Со всем остальным они как-нибудь разберутся.

— Машка, иди лопать.

Коля, подпоясанный кухонным полотенцем, ворочал на сковородке огромные котлеты, размером с хорошее блюдце. Это Машка посоветовала купить. Сказала, Федька — отчим ее — производит. Заверила, что лично все проверила, никакой бумаги туалетной в котлеты не добавляют, а на фарш пускают, хоть и старых, но коров. Ни тебе собачатины, ни кошек. Чего же делать, купили. А то обвинит в предвзятости. Надо теперь деликатничать, педагогические приемы взять на вооружение в общении с дочкой. А то еще чего доброго снова в бега подастся.

— Я этих пацанов сразу узнала.

Рассказывала им Машка минут десять спустя, уплетая макароны с котлетами и запивая все это дело молоком из огромной глиняной кружки. Это ее любимая кружка была, дед подарил. И ручка давно откололась, и щербинка на краю имелась, а она все равно ее любила. Надька в новую жизнь с собой старую кружку не взяла, побрезговала. И Машка по ней скучала очень. Схватила, как вернулась домой, запрыгала и тут же давай из нее воду из-под крана хлестать. Насилу с Колей молоко заставили пить. Неуправляемая девка совсем стала. Впору гувернантку нанимать, только вот…

Не все так гладко с этой самой гувернанткой.

— Они оба в нашей школе учатся, — продолжала дочь свой рассказ. — Старший, правда, в этом году закончил с горем пополам. А младший продолжает мозги канифолить учителям. Да и не только учителям. Он там по школе с такой распальцовкой ходит, блин!

— Маш, а ты не могла бы нормальным языком изъясняться? — сделал робкий педагогический шажок в воспитательных целях Невзоров. — Дяде Коле, например, может быть не все понятно.

— Да. — кивнул дядя Коля, еле сдерживаясь, чтобы не заржать.

— Ладно, — нехотя согласилась дочь. — Короче, он там из себя такого крутого ставит, па, противно даже! За ним после уроков тачка приезжает крутая.

— Та самая, которая на даче крутилась?

— Нет. Круче. Да если бы та, я бы сразу поняла, кто нас с Максом пасет. Извините… Кто за нами наблюдает. — Она хитро подморгнула Семенову. — А так понятно, дядь Коль?

— Ага.

Он захохотал, вспомнив, как неоднократно нечаянно матерился при ней, подавился котлетой и раскашлялся минут на десять, мешая говорить.

— Когда тетка Макса с друзьями завалила на дачу, мне пришлось убегать и прятаться. Сижу, короче, в кустах. И тут младший со старшим отлить выбрались из машины. Па, ну чего ты так на меня смотришь? Как я еще сказать должна: пописать, что ли? — Она надулась, наткнувшись на откровенно осуждающий взгляд отца.

— Могла бы сказать, что в туалет они пошли, между прочим, — проворчал Невзоров, мысленно четвертовав Надьку за пробел в воспитании дочери. — Ты же девочка, Маш, а говоришь, как…

— Ладно, не буду больше, — легко согласилась дочка, поболтав ногами в воздухе. — Ну, вот пошли они в туалет, а пристроились чуть не у моей головы. И болтали много. Сами отливают, ой!.. Па, ну ладно тебе! Как еще сказать?! Короче, болтали все то время, пока в туалет ходили. Про мокруху все какую-то. Мол, никто и никогда в жизни не пришьет им мокруху, во! Вот так они говорили!

— Ну а что насчет той самой тетки, Маш? — не выдержал Коля.

Ну, так уж не терпится вывести на чистую воду Миронкину, покосился на него со злостью Невзоров. Аж удила закусил. Будто не с ее тарелок сегодня паштет жрал. У-уу, вражина!

— Тетку эту я как-то раз возле школы видела. К ней Серега подходил, и они пошли куда-то. А потом он нашим пацанам из класса хвастался, что это его факультативная училка, Юлькой зовут. Мол, заехала за ним по просьбе матери. Ну и всякое дерьмо про нее нес.

— Какое?! — Семенов аж задницу от стула оторвал, обратившись в слух.

— Да это неинтересно, дядь Коль. — Машка вдруг покраснела, засмущавшись.

А тому нипочем, знай себе гнет:

— Нет, нет, нет, девочка! Это тебе может показаться неинтересным и незначительным, а на самом деле…

— Ах, ну ладно, сами запросили! — всплеснула дочка тонкими руками, уронив ладошки на коленки. — Он болтал, что за сиськи ее трогает, когда она ему что-нибудь объясняет. И что в вырез ей заглядывает, и лифчик ее видел. Я же говорю, дурак! А вы расскажите, расскажите!