Чтение онлайн

– Все, кроме тебя.

– Ну, я чуть взбунтовалась. У меня отняли голос, а ты еще обладаешь своим. Ты можешь написать мир таким, каким хочешь его видеть. Просто сделай это. Вот и все объяснение, – она развела руки в стороны.

Я пребывал в смятении.

– Так давно не держал тебя за руку, – сказал я с пола. – Не чувствовал тепло, не сжимал ее, не ощущал, как ты сжимаешь мою в ответ.

Имоджен печально пожала плечами.

– Все разрушается.

И спрыгнула со стола. Я наблюдал, как она открывала панель в стене студии. За ней оказалось окно, частично перекрытое остовом здания. Имоджен открыла сторку и глянула вниз, видимо, на поросшую тростником землю.

Я уловил слабые крики чаек и шум прибоя.

– Что ты делаешь? – спросил я.

– Вопрос: если демон Максвелла черпает энергию из знаний, то что же движет великими актами божественного творения? Что-то мощное, не так ли? Настолько мощное, что способно устроить Большой взрыв, разбить маленькое черное яблоко на целую вселенную. Заставить Его снова включить компьютер и открыть новый документ после отказа от своих Творений и от самого себя. Заставить Бога творить в таком масштабе может только что-то очень серьезное.

– Имоджен.

– Если Бог не желает творить, все напрасно.

Я подумал о буквах-магнитах на нашем холодильнике. О том, как блестят глаза Имоджен, и о том, как сверкают глаза Софи, когда она злится. О том, как сияют на свету волосы Имоджен; как волосы матери светились на солнце, когда я был ребенком. Думал о том, как все превращается в иное, о паре из чайной чашки, рассеивающемся во вселенной. Об энтропии и о том, как все разваливается на части.

– Ты знаешь, что Моисей плыл по Нилу в корзине из тростника?

Я кивнул.

– Ты знаешь, что делали из того тростника? Тростника, что рос на берегах Нила? Папирус. Моисей плыл по реке в корзинке из папируса.

Испытующий взгляд. Имоджен ждала, пока до меня дойдет.

– Могу продолжать до бесконечности, Томас, но только ты решаешь, верить или нет. И только ты можешь… уже хоть что-то, черт возьми, сделать.

– Имоджен.

– Том. Действуй.

Из чего состоит мир, в котором ты живешь? Из камней, травы и деревьев или из банковских выписок, статей, сертификатов, записей, файлов и писем?

В Книге Бытия Господь сказал: «Да будет свет», и только после этого слова – с-в-е-т – был создан свет, только тогда он стал. Сочетая буквы, Бог создает небо и землю. Посланники, ангелы – Могучая А, волы, Альфа, Бет из Вифлеема, Жадная С – весь небесный сонм выстраивается в хоры по странице, и что-то сотворяется.

< image l:href="#"/>

Бог разделяет и сортирует. Демон Максвелла разделяет и сортирует. Из тьмы и пустоты, из беспорядка и пыли, из коллапса, хаоса и энтропии извлекаются чудеса. На сцену выходят Херувимы. Двигатель миров и Творений запущен.

Бог начертил двадцать две буквы: высек, совместил, взвесил, поменял местами и с их помощью сотворил все, чему суждено появиться на свет.

Прямо сейчас я печатаю слова, ускоряясь, руковожу хором. Альфа и Бет, Дельта и Эпсилон, и даже Импульсивная Йод, буква, что взмыла прямиком к Богу. Ангел, что «чуть взбунтовался». Если мир состоит из букв и слов, а буквы и слова можно изменить – переписать, переставить местами, заменить, – тогда можно ли изменить сам мир? Переписать истории. Предотвратить события. Обернуть смерть рождением, хоть разница между ними существенная – и в то же время всего в несколько букв.

< image l:href="#"/>

Свидетельство о рождении

– Отем.

– Да.

– Красивое имя.

– Спасибо.

Врач заканчивает просматривать свидетельство о рождении, затем отдает его обратно. Отем лежит на пеленке, дрыгает пухлыми ножками и зачарованно смотрит широко раскрытыми глазами на свет в окне.

– Что ж, малышка полностью здорова и счастлива, мистер Куинн.

Я киваю и улыбаюсь.

Осторожно хватаюсь за Отем и чувствую приятную тяжесть, вес реального мира – ее маленькая толстая ножка упирается в ладонь.

– Да я и сам знаю, – отзываюсь я.

Мы сидим в гостиной лондонской квартиры: я, врач, и малышка на пеленке. Четыреста новых страниц рукописи аккуратно сложены рядом с компьютером на столе.

Врач щелкает шариковой ручкой и начинает заполнять форму из папки.

– Извините, что ваш вызов врача пропустили, – говорит она. – К счастью, такие сбои у нас случаются редко.

– Все нормально. Мы не знали, что вы не добавили ее в систему.

– Мы добавили. Но в карте было написано, что она…

Она в панике обрывает себя на полуслове. Я решаю ей помочь:

– Не беспокойтесь, все нормально. С ней все в полном порядке. Она и понятия не имеет, что написано в ее карте. И растет замечательно – в основном, правда, только ест.

Я легонько сжимаю ножку Отем, и она снова пихается. Какая она, оказывается, сильная.

Врач с облегчением кивает.

– А что насчет миссис Куинн? – озадаченно осведомляется она и пролистывает записи. – Имоджен?

– Она на работе.

Брови женщины ползут вверх.

– Уже вышла? Чем она занимается?

– Как вам сказать…

Теперь в замешательстве я.

Если энтропия замкнутой системы уменьшается без каких бы то ни было затрат, это, как правило, значит, что система не такая уж замкнутая, как кажется на первый взгляд. Что-то влияет на нее извне. Однако дыры в замкнутых на первый взгляд системах отыскать чертовски трудно.